Снег и Шелк

Эпилог

В тот год весна пришла на юг раньше обыкновенного. Уже в третий малый сезон снег на горных перевалах растаял, и реки, напоенные чистейшей талой водой, вобравшие в себя аромат высокогорного снега и первых цветов, стремительно ринулись вниз с вершин. В долине Наньлэн зацвели сливы, персики и вишни: сначала робко, отдельными белыми и розовыми облаками на голых ветвях, а потом вдруг разом, лавиной цветение обрушилось на фруктовые сады, и весь город утонул в розово-белой пене. Воздух стал сладким и густым от аромата цветов, и пчелы, проснувшиеся раньше срока, гудели над садами с рассвета до заката.

Праздник Весны в Наньхэ ожидался с размахом. Долгая изнурительная война и взятки наместника заметно истощили казну, и новые, уменьшенные налоги только начинали приносить первые плоды, но люди истосковались по радости. Пять лет под властью наместника, пять лет страха, поборов и тишины — но теперь, когда на троне появился законный правитель, повзрослевший родной сын прежнего князя, а военную власть принял его зять, генерал Чжоу Мин, — теперь провинция вздохнула свободнее, хотелось петь, смеяться, зажигать фонари и верить, что худшее позади.

К большому и долгому празднику готовиться начали загодя, еще с двадцать третьего сезона. Слуги вычищали дворец от зимней пыли, мыли окна, меняли бумагу в перегородках на новую, золотистую, пропускающую еще больше света. Внутренний двор украсили гирляндами из бумажных иероглифов и красных фонарей; на воротах повесили парные надписи с пожеланиями долголетия и процветания, выведенные рукой мастера — Цзинь Сан был очень занят восстановлением всех дел после безалаберности наместника, но иногда, ради удовольствия и отдыха, упражнялся в каллиграфии, писал таблички, праздничные украшения, значения нареченных имен в подарок детворе.

Дворцовая кухня до праздника работала без остановки: лепили цзяоцзы с овощами, креветками и свининой, замачивали клейкий рис для праздничных шариков танъюань, варили сироп из тростникового сахара, толкли бобовую пасту для сладких баоцзы. Умопомрачительные ароматы имбиря, карамели, жареного мяса и кунжутного масла с утра до ночи плыли по галереям, смешиваясь с ароматом благовоний и цветущих деревьев и заставляли голодных стражников тоскливо посматривать в сторону открытых дверей павильона для приготовления пищи.

И вот, наконец, солнце покинуло горизонт, разливая по синеющему небу алый закат, и праздничный ужин накрыли в главном зале. Невысокие столы ломились от угощений: цзяоцзы с пятью видами начинки, острые жареные карпы, овощи жареные, вареные, запеченные, рисовые шарики танъюань в сладком сиропе, паровые булочки и танхулу — фрукты в карамели, нанизанные на гладко выструганные прутья. Неизменным гостем застолья стали горный красный чай и желтое рисовое вино, с которого началось знакомство правящей семьи.

Но до праздничного ужина оставалось еще немного времени. Правитель и генерал с женой вышли на площадь — встречать гостей из далекой северной провинции. По мирному договору, подписанному на Праздник середины осени, визит минимум раз в год был обязательным условием для обмена опытом, обновления договоров о границах и торговле. Меньше года назад с северной провинцией Бэйчань установился хрупкий мир, и первый визит, по приглашению правящей четы, нанесли северяне.

На широких ступенях лестницы с украшениями из белоснежного нефрита стоял новый правитель провинции Наньхэ, а по правую руку от него — главный военный советник, генерал Чжоу Мин с супругой. Они оба были молоды, однако опыта и в военных, и в мирных делах у них оказалось достаточно; правление даже в начале было спокойным, и даже если слышались недовольства тем, что молодой князь во многом полагается на своего старшего товарища и они как будто делят один престол на двоих — впоследствии все разговоры затихли сами собой. Престол генерала не интересовал, и о возможном захвате власти болтать перестали.

Чжоу Мин смотрел в сторону синих гор, припорошенных снегом, и догорающего на черном небосклоне заката, приобнимая за пояс супругу. Шэн Тао, по-прежнему веселая, добродушная и смешливая, должна была родить ребенка совсем скоро, и генерал уже знал, что они ждут сына. Шэн Тао было к лицу ее положение: до этого маленькая, хрупкая и худенькая, она расцвела, поправилась, на щеках появился счастливый румянец. Ходить ей было уже непросто, но она считала своим долгом встретить гостей. С принцессой Цао Мэй, дочерью мятежного князя, они успели стать подругами, хотя общались всего пару дней; сразу же по возвращении на север деятельная принцесса написала ей длинное письмо, в котором сердечно поблагодарила за теплый прием на юге, пожелала здоровья будущей матери и выразила желание поддерживать общение в дальнейшем. Шэн Тао, которой всегда не хватало настоящей подруги, с радостью ответила, и между ними через сокола, гонца и изредка торговые караваны тянулась переписка.

Принцесса должна была приехать с отцом. Князь Цао Юань был уже не так молод, он устал от семилетней войны, которую сам же и развязал, доверившись не тому совету, и понимал, что жители провинции будут не слишком рады его власти. Когда дочь вернулась в середине лета, он добровольно уступил ей престол и отошел от дел — принцесса, умная, строгая и с обостренным чувством справедливости, прекрасно справлялась сама, хотя и частенько советовалась с отцом, уважая его жизненный опыт и стремясь не повторять ошибок прошлого. Принцессу и раньше любили на северной земле, но теперь, когда она оказалась у власти, люди вполне резонно считали, что провинция Бэйчань переживает свои лучшие времена.

Кареты подъехали к ступеням дворцовой лестницы, стража распахнула ворота, на ночном небе вспыхнул разноцветными звездами огненный цветок. Евнухи почтительно открыли дверцу кареты перед принцессой, но высокая фигура в торжественном ханьфу винного цвета с золотой вышивкой скользнула к карете вперед слуг и, почтительно склонившись, протянула левую руку.

Красивое, надменное и строгое лицо принцессы вдруг озарила теплая улыбка. С благодарностью приняв протянутую руку, она легко спрыгнула на землю и коротко поклонилась:

— Здравствуйте, Цзинь-синшэн! Я рада вас видеть.

Цзинь Сан ничего не ответил, только с улыбкой принял ее тонкую, но сильную руку и проводил вверх по лестнице.