Снег и Шелк

Глава 39

С низкого каменного потолка мерно капало, и гулкие шаги невидимых человечков эхом отзывались в бесконечных темных галереях. Брат и сестра старались шагать еще тише, беспокоясь о том, что их могут услышать, и второй раз не удастся сбежать из рук врагов столь же благополучно. Шэн Тао не могла идти быстро, но она крепилась, понимая, что малейшее промедление может стоить им если не жизни, то всех стараний.

С грустью она вспомнила последний день в поместье, когда им пришлось спешно убегать из дома: точно так же со всех сторон обступили мрачные тяжелые своды под землей, а брат крепко держал ее за руку, точно так же она не могла успеть за его быстрым широким шагом, а потом и вовсе упала и расплакалась, не заботясь о том, что их вот-вот догонят. Какой же она была маленькой и глупой, не могла немного потерпеть.

Теперь она прекрасно осознавала опасность и бежала, невзирая на усталость и боль. Было страшно, но подвести родных и вновь оказаться запертой в том ужасном подземелье было страшнее вдвойне. Цзинь Сан немного запомнил дорогу и иногда шел наугад, — он и вывел их обоих к лестнице, что поднималась в персиковый сад.

Снаружи лил дождь. Крупные капли отплясывали по лужам, барабанили по крышам и листьям, и из-за пелены воды и тумана не удавалось разглядеть что-то дальше десяти шагов, но, с другой стороны, беглецам это оказалось на руку: дорогу дальше разобрать будет трудно, но зато и их никто не заметит. Шэн Тао хотела вернуть брату накидку, которой он укрыл ее в подвале, но он остановил ее и велел оставить себе.

Вдалеке раздавались гулкие, тревожные удары гонга на площади. Эти звуки предвещали атаку, а значит, Чжоу Мин выполнил то, что собирался сделать: южане с поддержкой восточной армии подняли восстание и пришли к стенам дворца, сквозь пелену дождя слышались крики, грохот оружия и ударов чего-то тяжелого — наверняка отважные бунтовщики пробивали ворота ко дворцу.

Шэн Тао снова с грустью подумала, что при отце защита была не такой надежной: вторые ворота, от площади, построили уже позднее, для безопасности наместника. Если бы до их семьи тогда добраться было так же тяжело, быть может, отец успел бы собрать свое войско, и тогда неизвестно, чем бы обернулось нападение.

— Надо найти Чжоу Мина и сказать ему об императорском знаке, — Цзинь Сан поправил накидку у девушки и взял ее за плечи. — Я найду способ передать просьбу моему другу из Академии, но пока у меня его нет, мы не можем заявить о новой власти.

— И еще надо сказать ему про Ван Ци, — добавила сестра. — Он так долго искал заговорщика и подозревал своего лучшего друга. Думаю, это многое меняет…

— Я провожу тебя в подземный ход и пришлю кого-нибудь, чтобы за тобой проследили, — Цзинь Сан не без опаски оглянулся, но на улице так поливало, что за шумом дождя нельзя было ни разобрать их голосов, ни увидеть их самих, спрятавшихся на лестнице. — В покоях тебя может найти Ван Ци, а там…

— Нет, — нахмурилась Шэн Тао. — Я уже не ребенок, чтобы прятаться. Проводи меня до Красного павильона — доктор просил, чтобы в случае восстания этот павильон отвели для раненых. Я должна ему помочь, мое место там.

— Вот неугомонная, — брат покачал головой. — Ну, пойдем.

Переглянувшись и собравшись с духом перед тем, как выйти под гнев непогоды, они взялись за руки и, накрывшись одной накидкой на двоих, бросились бежать.

Персиковый сад встретил их шумом и пустотой. Деревья стояли мокрые, с поникшими ветвями; незрелые плоды, сбитые ветром, усеивали землю красновато-белыми бусинами. Дорожки превратились в ручьи, и бежать приходилось по щиколотку в воде; Цзинь Сан, щурясь от дождя, высматривал путь.

Летний сезонный дождь оказался теплым. Мощные струи разом ударили со всех сторон, одежда и волосы сразу же намокли и отяжелели, длинные полы ханьфу приставали к ногам и путались, мешая бежать, сапоги разбрызгивали воду из луж во все стороны. Вскоре юные наследники, мокрые и перепачканные с ног до головы, влетели в Красный павильон и остановились, тяжело дыша. С обоих на пол ручьями текла вода.

Красный павильон располагался на самом краю хозяйственных построек — длинное приземистое здание с загнутыми карнизами и резными столбами, выкрашенными в цвет киновари. Раньше здесь держали мастерские, а после пожара отстраивать почему-то не стали и только поменяли крышу, чтобы не обвалилась. Еще утром здесь было пусто и тихо, а теперь повсюду слышались негромкие разговоры, постукивание деревянной и глиняной посуды, плеск воды и тихие стоны тех, кто был ранен особенно тяжело. Доктор выглянул на шум снаружи и увидел Шэн Тао с братом — грязных и вымокших до нитки, в потрепанной, изорванной одежде.

— Чжоу-фужэнь! — изумленно воскликнул он. — Что с вами, где вы были? Вас искали по всему дворцу!

Шэн Тао сделала шаг вперед, хотела что-то сказать, но не нашла в себе больше сил. Глазам без огня стало горячо, в носу предательски защипало, и она, уткнувшись доктору в плечо, вдруг разрыдалась, всхлипывая и захлебываясь слезами.

Си Чжи замер в полном недоумении. Никто еще никогда не плакал у него на плече, и он, не зная, что делать, растерянно обнял девушку, но она неожиданно вскрикнула, словно от боли, и отстранилась. Поспешно поправила шерстяную накидку, но он заметил обожженный спереди ханьфу и, перехватив ее руку, вопросительно взглянул на Цзинь Сана.

— Спросите у нее потом, — юноша покачал головой. — Доктор, скажите, можно ли взять у кого-то из стражников доспехи мне по росту?..

Цзинь Сан не прощался с сестрой долго: он был уверен, что вернется, и эта уверенность придавала невероятно много сил. Он никогда не относился всерьез к тому, что порой достаточно просто поверить в себя и в собственное дело, чтобы добиться успеха, а вот теперь, когда рядом с ним не было ни друзей, ни армии, ни родителей, он точно знал, что полагаться стоит только на себя, и точно знал, что теперь они просто обязаны победить.

В лечебнице, устроенной в Красном павильоне, было тепло и сухо, и грохот летнего дождя остался за крепкими стенами. На стенах горели масляные светильники, разгоняя серый туманный полумрак, горьковато и приятно пахло полынью и миррой, жар от прикрытого железной решеткой огня смягчал проникающую сквозь приоткрытые двери промозглую сырость. Шэн Тао присела поближе к огню и протянула руки к железной решетке, отвернувшись спиной, но доктор мягко взял ее за плечо и развернул к себе.

— Рассказывайте, — потребовал он и сел напротив. Шэн Тао долго молчала, но потом наконец подняла взгляд:

— Не хочу, чтобы вы меня жалели.