Снег и Шелк

И первым ринулся в яростную атаку, прорубая путь среди ощетинившихся железных ежей.

Воодушевленные его примером, остальные бросились следом, и северные отряды медленно отступали, теснились к лестнице и стенам дворца, и все-таки южным и восточным солдатам удалось пробить бреши в плотном строю, подняться на первые ступени высокой лестницы, и так северяне оказались в широком, но постепенно сужающемся кольце.

— Син Чжухэн! — закричал Чжоу Мин, взбежав по белоснежным ступеням на широкую площадку. — Выходи! Я вызываю тебя на бой!

Молодой генерал стоял на ровной площадке, открытый копьям и стрелам, и тяжело дышал от быстрого бега, выискивая в толпе сражающихся высокую, грузную фигуру своего давнего врага. Ветер трепал короткие пряди надо лбом, выбившиеся из гладко зачесанного хвоста. И солнце сверкало на лезвии меча, как благословение небожителей.

Генерал Син Чжухэн, наблюдавший за битвой с верхней площадки, понял: еще немного, и его люди побегут. С удобного и относительно безопасного места он видел, как взлетел по ступенькам вверх молодой генерал Чжоу, как остановился, озираясь и отыскивая взглядом его. И тогда он пошел вниз сам. Его шаги были тяжелы, но уверенны; огромный двуручный меч, который обычный человек не смог бы даже поднять, лежал в руке, как легкий нож. Он встал на широких каменных ступенях, преграждая путь к главным дверям дворца, и его фигура, освещенная тусклым туманным солнцем, казалась высеченной из камня.

— Я здесь, щенок, — он дернул краем губ, смерив высокую и стройную фигуру молодого генерала изучающим взглядом. — Прощайся с жизнью и отправляйся к своему отцу!

Чжоу Мин опустил голову, глядя на него исподлобья. Солнце светило ему в лицо, и положение было не самым удобным, поэтому он пошел вбок, заставляя соперника развернуться и уступить ему выгодную позицию. Они кружили по открытой площадке, выжидая, пока кому-то первому надоест ждать: старый тигр севера, чья шерсть поседела в битвах, и молодой дракон востока с пламенем в сердце. Две силы, две воли, две судьбы, которые пересеклись пять лет назад и с тех пор все время сталкивались в одной войне. И победить должен был только один.

Наконец Син Чжухэн атаковал первым. Его тяжелый меч взлетел легко, словно перышко, и обрушился на плечо сопернику; Чжоу Мин с легкостью скользнул в сторону, и лезвие врезалось в каменные перила, оставив глубокую зазубрину. Он ответил быстрым выпадом, целясь в бедро, но старый воин отбил удар с такой силой, что Чжоу Мин отлетел на пару шагов, чтобы удержаться на ногах и не выронить оружие.

— Да тебя ветром шатает, — засмеялся Син Чжухэн, увидев, как тот покачнулся, пытаясь устоять.

Чжоу Мин ничего не ответил, только стиснул зубы и крепче сжал рукоять. Син Чжухэн был силен и прекрасно понимал свое превосходство, вот только это не играло ему на руку: он расслабился и пропустил удар, когда Чжоу Мин сделал обманный выпад к его левой руке и, ловко развернувшись, полоснул по правому боку. Доспехи спасли от глубокой раны, но молодой соперник все же смог его задеть, и сам генерал с удивлением прикоснулся ладонью к кровавым брызгам на собственных доспехах. Тело прошила легкая, но болезненная судорога — это его только разозлило.

Они кружили по площадке, наступая и отступая, то один, то другой оказывались против солнца, щурясь и не видя каждого маневра. Во все стороны летела каменная крошка. Чжоу Мин был быстрее и легче своего врага, но простой силой и мастерством боя победить не мог. Син Чжухэн сделал широкий шаг вперед, и он, отшатнувшись от нацеленного в горло острия меча, прижался спиной к каменным перилам.

— Что это? Я вижу страх в твоих глазах? — прищурился старый генерал, прижав меч к его шее и медленно надавливая. Остро отточенное лезвие рассекло кожу, вырвав несколько капель крови, и Чжоу Мин задержал дыхание, отклонившись назад. Он понимал:, убить его вот так будет слишком просто, и давний враг наверняка захочет какой-то более изощренной мести, а потому стоило немного потерпеть. — Такой же страх я видел совсем недавно. Дай-ка вспомнить… Та девчонка, которую ты притащил с собой — твоя жена?

В памяти с готовностью поднялось тонкое, красивое лицо юной травницы. Густая челка над высоким лбом, маленький вздернутый носик, ямочки на щеках и большие глаза-черешни. Сладкий, нежный аромат мяты и сливы. И теплые, ласковые ладошки на его груди.

— Теперь она не понаслышке знает, что было с тобой в нашем лагере, — продолжал дразнить Син Чжухэн, все крепче прижимая острие меча. Чжоу Мин уже совсем не мог дышать, но его слова скрутили все внутри в тугую пружину. — Железо было горячим. А она — такой слабой, что даже не мучилась долго.

Чжоу Мин замер. На одно короткое, страшное мгновение мир вокруг него перестал существовать. Толпа, крики, звон оружия — все исчезло, растворилось, как дым. Остался только он и этот голос, который произнес слова, каких он боялся больше всего.

— Хорошо же ты оберегаешь своих близких, генерал, — продолжал старый воин, наслаждаясь его нескрываемым страхом. — О чем речь, как ты можешь защищать империю, если не смог спасти одну девчонку? Она так кричала. Звала тебя, а ты не пришел. Как жаль, что ты ее не спас. И даже отомстить за нее не сможешь, потому что сейчас отправишься к ней. Ты опоздал, мальчишка. Как всегда.

Мир вспыхнул оглушающей яростью. Он услышал только одно: его жена мертва. Та, ради которой он жил последние несколько лун, та, в которой он нашел свет среди всей окружающей тьмы, та, которой только сегодня ночью он клялся в любви — мертва. Она осталась одна и попала в руки врагов, ей было так же больно, как и ему — когда-то, она звала его на помощь, а он не пришел.

Она обещала ждать его. Она обещала, что они вместе будут пить чай и смотреть на горы. Она обещала, что все будет хорошо. И вот теперь — ее нет. Нет ее голоса, ее улыбки, ее рук, которые перевязывали его раны, ласкали так робко и нежно. Нет больше ничего.

Он вспомнил, как впервые увидел ее у реки — испуганную, но гордую, с черешневыми глазами. Вспомнил, как она спасла его сестру и выбила пиалу с ядом из его рук. Она сидела у постели, когда он был ранен, меняла повязки, гладя и перебирая его волосы, улыбалась, пытаясь напоить его горячим отваром. В ночь, когда за окнами гремела гроза, она пришла к нему, ей было страшно и одиноко, и он обещал, что всегда будет рядом.

Он нарушил обещание. Он не был рядом, когда она нуждалась в нем больше всего. Он был здесь, на площади, сражался за трон, за провинцию, за справедливость — а справедливость умерла вместе с ней.