Страница 109 из 134
Цзинь Сан похолодел. А если Шэн Тао не захотела передать мужу его слова, если она ему не поверила и не рассказала о случившемся больше никому? Если войска северян под предводительством жестокого генерала Син Чжухэна войдут в город, то никому несдобровать. Они будут убивать мирных жителей просто потому, что те попадутся под руку. Не пощадят никого, кто останется во в дворце. Первой мыслью мелькнуло бежать к Шэн Тао и любой ценой заставить ее уйти, спрятаться, а если снова не поверит — схватить в охапку и унести из дворца, хотя бы в тот злополучный подземный ход, и приказать, чтобы сидела тихо. Если солдаты, желающие устранить помехи на пути к престолу, снова придут в поместье, то их убьют в первую очередь. А еще — генерал Чжоу, который к такому численному перевесу не готов.
Цзинь Сан тихо застонал и сжал виски двумя пальцами. Гун Цзе посмотрел на него сочувственно.
— Хочешь, я поговорю с генералом? — вздохнул он, понимая, что это невозможно и все-таки желая хоть как-то поддержать друга.
— Тебе он точно не поверит, — откликнулся Цзинь Сан. — Он тебя не знает.
— Чем я тогда могу помочь?
— То, что ты мне рассказал — это уже имеет огромное значение, — заверил друга Цзинь Сан. — Лучше ты скажи, что я могу сделать для тебя? Ты уже не впервые рискуешь головой ради меня…
Гун Цзе замялся, на его лице отразилось смущение. Немного помолчав и поглядев в сторону, он негромко спросил:
— Есть кое-что… Когда все закончится, а провинция вернется к вашему клану, можно я останусь здесь?
— Ты хочешь остаться здесь? — удивленно переспросил Цзинь Сан. — Служить нашей провинции?
— Служить под твоим началом все лучше, чем у князя, — улыбнулся молодой лучник. — К тому же, я буду рад, если моя служба перестанет зависеть от брата. Если ты поможешь мне легально сбежать с севера — это будет лучшей благодарностью.
Цзинь Сан замялся. Он не мог пока ничего пообещать другу: как обещать, когда и у самого нет под ногами твердой земли? В любом случае, он был не против, если бы друг остался служить на его земле, и стал бы всячески содействовать ему, повысил бы до командира, до советника… Но пока это были только мечты.
Чтобы обеспечить достойную жизнь не только себе, но и друзьям, и близким, и своим будущим детям, нужно было рискнуть, и рискнуть как можно скорее. Цзинь Сан поднялся на ноги и решительно одернул ханьфу:
— Я сделаю все, что ты попросишь, как только трон провинции ко мне вернется. Пока что — ты понимаешь — я не могу ничего обещать… Нам нужно защитить южную провинцию от северного наместника и армии князя. Гун Цзе, ты в одежде солдата, тебя никто не заподозрит, если не увидят лица. Дойди до покоев генерала Чжоу и передай ему, чтобы немедленно готовился к бою. Пусть восточная армия атакует первой. ЧТобы подтвердить мои слова, передай ему… передай… — Цзинь Сан скользнул взглядом по комнате, пытаясь найти какую-нибудь свою отличительную вещь, но, как назло, ничего, кроме одежды и сменного наруча, на глаза не попадалось. Тогда он оторвал край рисовой бумаги и торопливой каллиграфией вывел чэнъюй, который когда-то передал сестре: «Нин цзин чжи юань — тише едешь, дальше доедешь». — Генерал или его жена должны узнать мой почерк. А я пока попытаюсь найти знак императора, символ законности нашей власти. Надеюсь, наместник до него еще не добрался…
Пожав друг другу руки на прощание, друзья расстались; Гун Цзе выскочил из комнаты так же бесшумно, как и попал в нее, а Цзинь Сан мысленно разложил план дворца и стал переносить его из головы на бумагу. Многое здесь изменилось, что-то сгорело, что-то перестроили, где-то добавили новых галерей и комнат, но расположение покоев отца и матушки осталось прежним, а значит, потайная комнатка между ними, крошечное углубление в стене, закрытое камнем, должна была остаться на месте. Он не знал точно, что сгорело совсем, а что могло уцелеть, и мог только молиться о сохранности символа.
Цзинь Сан накинул плащ и тихо вышел из покоев. В галереях было темно и пусто — только слышалось сонное похрапывание и бормотание из комнаты слуг, тихо шелестел за стенами дождь, и верещали в саду сумасшедшие цикады.
Юноше удалось пройти незамеченным два перехода и несколько дверей. Перед бывшей комнатой матушки он остановился. Не время было вспоминать и тосковать, это еще успеется; он протянул руку, ощупывая стену в поисках нужного камня, как вдруг на плечо легла рука и крепко, болезненно сжала.