Страница 8 из 70
Есеня подцепляет пальцами сразу два бруска картошки, зачерпывает с соседних кусков побольше соуса и отправляет их в рот. Её глаза сдержано закатываются от блаженства. Давай, давай, тебе прямо надо. Судя по всему, график питания тут трехразовый: понедельник, среда, пятница. Есеня вообще не похожа на сотрудника полиции. Когда по молодости я тусил, такой типаж называли «героиновый шик». Астеническое телосложение. Высокая и очень худая, особенно в майке отчетливо бросаются в глаза её острые плечи и очень худые руки. Никаких мышц. Светлые волосы непонятной длины заправлены в небрежный пучок, миндалевидные голубые глаза с большими синяками, россыпь родинок на щеках, красивые губы, с глубокими красными трещинами по середине. Судя по лицу, вчера бухала.
— Давайте начнем с вашего дебюта, — аппетитно жует Есеня и прикладывается к трубочке, — Торжок. Ноябрь две тысячи двадцатого года. Павел Агапов. Знаете такого?
— Естественно, — киваю с улыбкой.
— Вы были знакомы? — она смотрит на меня внимательно.
— Познакомились накануне, — спокойно моргаю я.
— Где?
— У меня плохая память на незначительные детали. Где-то на улице. Я голосовал, он предложил меня довезти…
— А что вы делали в Торжке? — чавкает, даже не пытается что-то записывать.
— Я люблю путешествовать. Автостопом, — добавляю с ухмылкой.
— Угу, — кивает Есеня, — Да вы угощайтесь, Сергей.
Она пододвигает контейнер к краю стола, к самой решетке. Технически, я могу его взять, но, разумеется, делать этого не буду. Есеня видит моё комичное выражение лица и морщится.
— Да бросьте… — она закатывает глаза, — Не думаю, что пыжикам часто предлагают реберное мясо! Вы больше никогда его не попробуете, так что — берите! (*пыжик — пожизненно осужденный)
— Решили купить меня за еду? — у меня вырывается смешок.
— А вы готовы продаться за порцию картошки? — улыбается она.
— Не думаю.
— Тогда, тем более угощайтесь.
Я медлю, слюна неконтролируемо течет, глубоко вздохнув, я просовываю руку через решетку, цепляю три вытянутых бруска, посыпанных огурцом, и наклоняю голову, чтобы отправить их в рот.
Блядь. Еда. Нормальная. Неужели.
Лишь бы не хрюкнуть. Тянусь за следующим куском.
Мой экстаз восхищения прерывает мельтешение над контейнером. В картошке ковыряется узкая кисть, Есеня просыпает на стол мелкие куски мяса и кунжута и продолжает жевать.
— Продолжим, — бубнит она, — Куда вы поехали с Агаповым?
Я не концентрируюсь на вопросе.
Следак ест со мной из одного контейнера. С пыжиком, которого несмотря на все старания, переодически все равно бреют налысо, если в колонии возникает вспышка вшей. Она даже не выбирает еду со своей стороны, каждый раз лезет ближе к центру — там больше мяса и соуса.
Обидно, что она считает меня таким тупым.
— Сережа? — говорит мягко, — Куда вы поехали с Агаповым?
— В гаражи…
— Зачем? — Есеня громко втягивает в себя темную жидкость. Думаю, это кола.
— Он предложил выпить, я согласился.
— Я думала, вы не пьете, — хихикает Есеня.
— С тех пор и не пью, — говорю ехидно.
— Что было дальше?
— Пили. Поссорились на фоне политических разногласий. Я психанул и ударил его ножом, — слово в слово повторяю свои показания.
— Сколько раз?
— Не помню. Около тридцати.
— Видимо, очень сильно поссорились, — вздыхает Есеня, — Тридцать ударов — это прямо жестко.
— Скорее всего. Я был пьян.
— А зачем вы носили с собой нож?
— В целях безопастности.
— Почему на месте не нашли ваших отпечатков? — спрашивает как бы невзначай.
— Ноябрь. Холодно. Был в перчатках.
— Удобно пить в перчатках?
— Вполне, — я улыбаюсь, — Попробуйте.
— В деле нет биллинга, подтверждающего, что вы были в Торжке. Не знаете, почему?
— Понятия не имею, — я беру новую порцию мяса и стараюсь жевать не как животное, — Возможно, он не пригодился. Я не брал с собой телефон: поссорился со своей девушкой и поехал проветриться, поэтому был зол.
— А как с ней можно связаться? — тут же находится Есеня.
— Не знаю, мы не поддерживаем связь.
— Подскажите её ФИО, я запрошу повторный биллинг, — Есеня тянется жирными пальцами к блокноту.
— Не помню, — комично вздыхаю я, — Мы не знакомились близко, и не уверен, что мы созванивались… Это же не страшно?
— Абсолютно! — улыбается Есеня, делает пару глотков из стакана, где судя по цвету, осталось не больше половины, и пододвигает его ко мне.
Окей! В принципе, эта игра мне нравится. Беру стакан и жадно причмокиваю трубочку. Да! Это кола! Все ещё прохладная, несмотря на соседство с горячим контейнером еды. С усилием себя останавливаю и ставлю стакан на стол. Есеня тут же сгребает его назад и одним махом вытягивает оставшуюся жидкость. Я теряю дар речи.
— Ты че вообще ебанутая? — произношу громко и резко, с круглыми, ошарашенными глазами, — Я, конечно, понимаю, что ты изо всех сил стараешься выстроить между нами атмосферу близкого приятельства и доверия, но ты берега-то видь! А если у меня тубик?
Из горла следачки донисится низкий, гортанный гогот.
— Я проверила твою флюорографию, — смеется она.
— И где ваше декольте, Есеня Петровна?
— Мы с вами разбираем лишь первое дело… — кокетливо говорит она.
— В следующий раз не филоньте! А если меня на каждом будут нормально кормить… — я растекаюсь в улыбке.
— Возьмете на себя что-нибудь ещё? — смотрит на меня пристально.
— Помнится, вы говорили, что уверены, что я убил первого и последнего, — произношу с интересом.
— Я блефовала, — цокает Есеня, а потом тянется к куртке и достает из кармана маленькую бутылку виски.
Срывает пробку, делает три больших глотка и даже не морщится.
— Хочешь? — она кивает на флакон, — А… ты же не пьешь…
Блядь. Честно, говоря, сегодня бы выпил. Но она уже усосала маленький пузырёк.
Есеня открывает блокнот, в котором расписаны два листа нервным, кривым почерком.
— Ну давай, Серёжа, включай фантазию, сейчас будем восстанавливать хронологию поминутно… — язвительно говорит она.