Страница 58 из 70
— Хватит, — бормочу взволнованно и пытаюсь его обнять, но он перехватывает мои запястья и отодвигает их в сторону.
В клетке разворачивается какой-то цирковой номер. Сейчас я действительно чувствую себя маньячкой, пристающей к несчастному зэку. Я кручусь, выдергиваю свои руки, стараюсь добраться до него, чтобы прижать к себе, но Корнев прав — у меня вообще нет никакой физической подготовки, чтобы с ним бороться. Он не даёт ни приблизиться к себе, ни потрогать. И от этого мои нервы сдают ещё крепче.
— Перестань! — говорит грозно, — Я не хочу, чтобы ты меня обнимала!
— Пожалуйста, — пищу я.
— Уберите руки, товарищ следователь! — гаркает низко, в полголоса.
— Я люблю тебя…
— Ты любишь себя. И жалеешь, — бурчит Корнев и продолжает от меня отбиваться, — Ты обманула меня. Пока я переживал за твоё здоровье, ты дурила меня и плела интриги за моей спиной, даже не спросив, нужно ли мне это.
— Я делаю это только для тебя… — писк становится совсем слабым, уставшим, сил остается всё меньше.
— Спасибо, в таких услугах я не нуждаюсь! Как и в твоих навязчивых прикосновениях!
Я расслабляюсь и тревожно свожу брови, мои запястья остаются в его хватке, будто скованы наручниками. Корнев смотрит на меня снизу вверх, всё так же насуплено-колко.
— Отпусти! — я резко дергаю свои руки, он отпускает.
Пару секунд мрачно на него смотрю, не моргая и не дыша. Потом делаю разочарованный шаг назад.
— Очень жаль, что душевное равновесие других женщин тебе дороже, чем моё, — говорю, не скрывая огорчения, — Или для того, чтобы оберегать меня, нужно чтобы у меня тоже кого-то убили?
Выбираюсь из клетки с тяжелым комом в горле. Это была очень глупая трата тринадцати тысяч, морально мне стало только хуже. Хватаю сумку со стола. Перед глазами сразу всплывает конвертик с творогом, завернутый в бумагу.
Пошел в жопу! Пусть тебя кормят те, за кого ты эту жопу рвешь! Не успеваю отойти — моё плечо ловит его рука, Корнев тянет меня назад, и я по инерции врезаюсь в него спиной. В цирковом представлении второй акт. Теперь я пытаюсь сбросить с себя руки, а он пытается меня обнять. Очень обидно, что я снова проигрываю.
— Не надо меня трогать, — говорю сбивчиво и верчусь.
— Ты тоже меня очень бесишь, Петровна… Но я всё равно соскучился, — фырчит Сергей.
Со всей дури луплю его локтем в живот. Похоже, попала в какую-то больную точку — он шипит и сворачивается. Уж не эта ли точка отвечает за сексуальное напряжение?
— Это было очень больно… — шепчет на выдохе.
— Заявление на меня напиши! — я оборачиваюсь и грозно стреляю в него глазами, — Что я тебя сначала изнасиловала, а потом — избила!
— Изнасилования сегодня не было, — говорит ехидно и выпрямляется.
— Ничего страшного! Ты любишь драматизировать и добавлять всё, что предложат… — отвечаю язвительно.
Собираюсь сказать ему ещё что-нибудь максимально ядовитое, потому что мне просто некуда спустить весь накопившийся негатив. Но внезапно моя голова ловит такой сильный приход, что в глазах мгновенно темнеет, уже знакомое ощущение переворота поднимает камеру вверх ногами, и я автоматически хватаюсь за его предплечье, чтобы устоять на ногах.
— Что такое? — взволнованно бормочет Сергей, обхватывая меня двумя руками.
— Не знаю, — я глубоко дышу, — Ещё не обследовалась. Возможно, у меня вообще какое-нибудь смертельное заболевание, а ты омрачаешь мне мои последние дни.
Вообще-то я так не думаю, но тоже хочу немного поднять ему давление.
— Снимайся с дела, бери у Лёхи ключи и езжай на дачу, — говорит тихо, но крайне злобно, почти рычит и перехватывает меня крепче.
— Не-а, — говорю с закрытыми глазами, опираясь в него лбом. На меня накатывает новый прилив, чувствую, что становится нестерпимо жарко.
— Ну значит завтра лови новый отвод. Напишу, чтобы поднимали камеры… С каждой нашей новой встречей ты выглядишь всё хуже и болезненней. Если ты дура — с тобой только так…