Опасная близость

Глава 28

Сергей Корнев

Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Металлический скрежет замков, глухое «подъём», а после — тишина, в которой слышно, как кто-то медленно переворачивается на шконке. Пахнет холодом, сыростью и потом. В углу капает труба. Но мне всё равно здесь нравится. И мне не хочется отсюда уезжать. Во-первых, здесь есть соседи. В принципе, приятные люди — в основном политические, не считая придурка, попавшего сюда за неправильный репост, который пару дней назад стал нарываться, разлагать обстановку в коллективе и выхватил от меня в табло. Во-вторых, условия здесь намного лучше, чем в Лебеде. В-третьих, моя долбанутая зая совсем рядом.

Такое со мной впервые. Никогда не думал, что можно сойти с ума от человека. Есеня поселилась во мне как вирус, как тихое безумие, въелась под кожу, заполнила сердце, и иногда я уже не различаю, где мои мысли, а где её. И не смотря на все стены и решетки, что нас разделяют, я чувствую её присутствие совсем рядом, во мне.

Она убила меня своим желанием пожениться. Я бы тоже хотел, но предлагать бы не стал. Мне жаль жизнь, которую Есеня собирается потратить на пустое ожидание, без проблеска надежды. Нужно будет перелистать триста шестьдесят два дня, прежде чем наступят заветные три. И так каждый раз. Из года в год. Чтобы поехать на длительное свидание не обязательно быть законной женой, можно просто получить разрешение у начальника тюрьмы, думаю у Есени не возникло бы с этим проблем, но если ей хочется быть настоящей женой — пусть будет так. Мне тоже хочется, это дает ощущение, что моя жизнь не полностью похерена, в ней было хоть что-то. А что будет дальше — посмотрим. Думаю, однажды ей надоест, и она со мной разведется. Или не разведется. Она ведь всё-таки долбанутая.

Дни тянутся подозрительно долго. Не понимаю, почему меня все ещё не отправляют назад, но в душе радуюсь. У нас есть возможность переписываться по телефону, несколько раз я звонил Есене. Чтобы не палиться перед сокамерниками — молчал, но слушал её голос. Это будит во мне какое-то странное, несвойственное мне романтическое тепло. Еще чуть-чуть и стану шансонье, напишу тридцать душевных куплетов про любовь за колючей проволокой. Сидел бы с «мужиками» уже бахнул бы себе татуировку с её именем, но увы.

— Корнев, на выход, — звучит холодно и громко, в груди тут же разливается волна счастья.

Сердце стучит быстрее, чем нужно. Я стараюсь спрятаться под привычным равнодушием, подхожу медленно. Мне кажется, я сильно палюсь, и окружающие заметили, что допросы для меня — совсем не наказание, а наоборот. Возможность на пару часов вернуть в свой мир что-то нормальное, теплое, живое. И немного безумное, если Есеня включает свой дар убеждения. Как же было страшно делать это в Белом Лебеде, когда за дверью стоят люди с собаками, а здесь — ещё страшнее. Но к счастью, мы оба ебанутые, и нам обоим уже нечего терять.

Мне надевают наручники, холодная сталь привычно обнимает запястья. Нужно держать лицо, быть каменным, опасным, но внутри ощущаю себя как пацан перед первым свиданием.

— Шевелись, — бурчит конвойный, подталкивая.

Иду по коридору, каждый шаг ощущается как обратный отсчёт. Чем ближе к допросной, тем сильнее бьётся сердце. Приходится закусывать щеки, чтобы случайно не улыбнуться. Меня подводят к знакомой двери. Открывают, тянут внутрь. В груди тут же съеживается тревожный комок и я замираю, не могу сделать шаг, будто упираюсь в стену. В комнате, кроме неё, ещё трое. Мужики. Двое в «гражданке», один — в костюме. У стены — камера, красный глаз монотонно мигает, записывает каждое движение. Есеня стоит слева от стола. Лицо спокойное, но чужое. Не моё. Губы сжаты в тонкую линию, руки сцеплены за спиной. Бледная, зажатая. Что-то случилось.

Меня сажают на стул. Металл холодный, наручники звенят. Вижу, как она избегает моего взгляда. Как напряжённо дышит. Чужой мужик справа листает папку, шуршит листами.

— Подследственный Корнев, здравствуйте, — говорит, не поднимая глаз, очень сдержано и холодно, как посторонняя, — Сегодня допрос будет проводить следственная группа в расширенном составе. Ваш адвокат — Устюжанин Юрий Валерьевич.

Сердце все ещё громко колотится, на спине выступает пот.

— Сергей Владимирович, в соответствии со статьёй … — тараторит быстро, как по бумаге, но я не слушаю этот бред, у меня аллергия на все выученные наизусть статьи, — … Вы можете пользоваться помощью адвоката, а также знакомиться с протоколом допроса и пользоваться документами …

Не спотыкается, не глотает слова, не смотрит на меня. Камера пугающе мигает.

— … Предупреждаю вас об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, — продолжает Есеня, а я всё смотрю на её сдержанное, отрешенное, почти белое лицо.

Один из мужчин кашляет, Есеня останавливается, её взгляд на секунду скользит по мне, но она тут же от меня закрывается.

— Вам понятно содержание статей? — спрашивает, смотря себе под ноги.

— Угу, — мычу мрачно.

— Тогда начнем, — она опускается за стол, сканирует глазами лист с напечатанным текстом, — Вам знакома гражданка Шуйко Татьяна Ивановна?

Чувствую, словно кто-то ударил поддых. Резко и больно. Так, что разом выбивает из легких весь воздух, хочется сделать глубокий вдох, но не получается. Молчу. Только дышу тяжелее.

— Корнев? — говорит громче и настойчивее, — Вам знакома гражданка Шуйко?

Я смотрю на своего адвоката. У него ноль эмоций, пока меня трясет в тихой истерике. Отнекиваться бесполезно. Знакомство можно доказать, а значит, не получится скрыть.

— Да, — отвечаю под нос.

— При каких обстоятельствах вы познакомились?

— Я участвовал в поиске её дочери, организованным поисковым отрядом.

— Чем закончился поиск?

— Ничем. Дочь нашлась позже. Вышла на связь с матерью, повторный поиск не потребовался.

— Кто вам сообщил об этом? — спрашивает Есеня.

— Затрудняюсь ответить. Возможно, координатор группы.

— Вы поддерживали личное общение с гражданкой Шуйко?

— Затрудняюсь ответить, — говорю злобно, сквозь зубы, — Я участвовал во многих поисках, с кем-то из потерпевших общался, с кем-то — нет. Прошло много времени. Я не помню.

— Ваше третье убийство совершено в деревне Камыши, в которой проживает гражданка Шуйко…

— Всё верно, — перебиваю я, — Там я познакомился с Кравченко. Позже, проезжая мимо по трассе, решил заехать к нему в гости. Мы выпили, поссорились, и я его убил…

— А к Татьяне Шуйко вы в этот день заезжали?