Страница 5 из 70
Глава 4
Есеня
Примерно с минуту я молча, сосредоточено его рассматриваю. Меня очень смущает, как он выглядит. Как живой. Верю, что когда убийца забирает у кого-то жизнь, особенно если дело касается нескольких человек, смерть ставит на нём свою печать. А здесь совершенно нормальное, сильное, волевое мужское лицо, и взгляд, хоть и слегка ехидный, но тёплый.
— Мы вновь открыли ваше дело, Сергей Владимирович, — говорю сосредоточенно, не сводя глаз с его недвигающихся зрачков.
— Вот как… — произносит совершенно не удивлённо, — В связи с чем?
— Устраняем следственные недоработки, — отвечаю холодно.
— Считаете, что майор Черненко не доработал? — уголки его губ ползут вверх.
— Возможно…
Разрываю наш зрительный контакт, щелкаю челюстью и лезу в куртку за сигаретами. Зажигалка вспыхивает коротким, ярким огоньком, я с упоением затягиваюсь, отправляю под потолок густое облако дыма и вновь смотрю на Корнева.
— Хотите? — говорю немного хрипло, на выдохе.
— Не курю, — не моргает Корнев.
— Занимаетесь спортом?
— Естественно. А вы — нет?
— Предпочитаю другие обязательные мероприятия, — я стряхиваю пепел на раскрытый блокнот. На клетчатом листе появляется маленькое тлеющее пятно.
— Сколько вам лет, Есеня Петровна?
— Двадцать семь, — говорю невозмутимо, — А вам?
— Вы не читали моё дело? — улыбается Корнев.
— У меня плохая память на ненужную информацию, — я делаю ещё одну затяжку.
— Вы замужем?
— Нет, а вы?
— Пока — нет, — ехидно хмыкает Корнев.
— А вы оптимист… Думаю, мы достаточно близко познакомили …
— Вам не идёт ваше отчество, — он не даёт мне договорить, отчего я недовольно скалюсь, — Я могу называть вас просто Есеня?
— А я могу называть вас Серёжа?
— Сергей, — поправляет Корнев и едва заметно морщит нос.
— Договорились, — я тушу сигарету об подошву берца, вырываю лист, складываю его в стаканчик и отправляю в него окурок, — Расскажите о себе, Сергей.
— У нас интервью? — Корнев приподнимает брови и расплывается в насмешливой гримасе.
— Вы против? — говорю спокойно.
— Предпочитаю другие обязательные мероприятия.
— Я не нашла данных о вашей семье, — продолжаю невозмутимо, — Ваши родители живы?
— Наши родители всегда живы, ведь мы их продолжение…
— Вы поддерживаете связь с братом? — говорю навскидку, мне кажется он у него есть.
— Какую? Духовную? — насмехается Корнев, — И уточните, пожалуйста, какого брата вы имеете ввиду.
— Почему у вас длинные волосы, Сергей? — я не свожу с него сконцентрированного взгляда.
— Разве это длинные? — цокает он, — Я так совсем не думаю.
— Вы не обриты налысо.
— Сколько лет вы работаете в органах, Есеня?
— Достаточно.
— Назовите нормативный акт, обязующий меня меня ходить лысым?
— Вы считаете, что мне нечем заняться, кроме как запоминать нормативные акты соседней структуры?
— Почему вам поручили моё дело? — Корнев пристально меня разглядывает.
— Вы сексист? — я опираюсь локтями об стол и наклоняюсь ближе.
— Да вроде нет, — Корнев тоже слегка наклоняется к решетке, — Помнится, в начале нашего интервью был оптимист. Какие недоработки вы нашли в моём деле?
Игнорирую этот вопрос. Тянусь за новой сигаретой. Ему не нужно знать, что именно нам известно.
— Зачем вы взяли на себя чужие убийства? — спрашиваю уверенно, будто наверняка знаю, что он их не совершал.
— Выгораживал брата, — отвечает коротко и опускает глаза, но только на секунду, затем — вновь смотрит на меня с издевательской улыбкой, — Вы же это хотите услышать?
— Я хочу услышать правду.
— В деле всё подробно расписано, больше добавить мне нечего, — Корнев жмёт плечами, — А где ваш протокол допроса, Есеня?
— Сегодня у нас неформальная встреча, — произношу с точно такой же ухмылкой.
— Вы к нам надолго?
— Вам не нравится моё общество? — новый окурок летит в ту же импровизируемую урну.
— А вам нравится моё?
— Я привыкла работать с убийцами, поэтому чувствую себя комфортно.
— Разве вы считаете меня убийцей? — хмыкает Корнев, — Вы же спрашивали меня, для чего я взял на себя чужие дела.
— Не все дела. Думаю, вы убили как минимум двоих.
— Которых? — голос Корнева звучит остро, как хлопок снежка по стеклу.
Он смотрит на меня так напряженно, что я не могу отвезти глаз и проиграть эту битву взглядов. Буквально буравлю его своим испепеляющим, но не могу поймать в нём ни одной типичной преступной черты.
— Ну же, Есеня, которых? — произносит мягче.
Проверяет насколько я хороший следак? Из груди вырывается ехидный смешок и я прячу усталую улыбку.
— Первого и последнего, — говорю с сарказмом.
— Неожиданный выбор, — Корнев меняется в лице, выглядит довольно забавным, — Почему именно их?
— С удовольствием расскажу вам об этом, если вы захотите сотрудничать со следствием.
— Вы думаете, я не хочу?
— Вы не ответили ни на один мой вопрос…
— Я говорил, что не люблю интервью. Простите, Есеня, должен признаться, у меня есть сомнения по поводу вашей компетентности. Разве вы не должны ознакомить меня с новыми обстоятельствами моего дела? Брать показания под запись? Если у следствия остались ко мне какие-то вопросы — я отвечу на них более опытному сотруднику. Давайте не будем красть время друг друга. Спасибо, что приехали, но я, пожалуй, пока возьму пятьдесят первую статью, позволяющую мне не свидетельствовать против себя.
Мудак! Злость подступает к горлу, но я сохраняю хладнокровие и не выдаю ни жестом, ни взглядом, что я в бешенстве.
— Почему вы не хотите, чтобы я вам помогла? — произношу мягко.
— Я как раз очень хочу, чтобы мне помогли, поэтому предпочту другого следователя, — улыбается в ответ.
— Не думаю, что в ваших обстоятельствах вы можете выбирать, и вряд ли у вас найдется повод, чтобы заявить мне отвод, — посылаю ему точно такую же ехидную улыбку. Дам вам время, чтобы смириться, и продолжим завтра.
— Посмотрим, получится ли у вас меня разговорить, — произносит с иронией.
Я закрываю блокнот, неторопливо кладу сверху ручку, намеренно акцентируя на ней внимание, но реакции на этот предмет я не вижу. Поднимаюсь со стула, сминаю «пепельницу» и убираю в карман, перекладываю блокнот в другую руку. Корнев не моргает, взгляд скользит по моим пальцам, задерживается на лице.