Страница 29 из 70
Время бежит очень быстро. И чем ближе мы приближаемся к перерыву, тем стремительнее оно течет. Я не имею права допрашивать Корнева больше четырех часов подряд, нужно обязательно выдержать один час для отдыха. Не уверена, что сегодня кто-то за этим следит, но рисковать я не буду. Мы висим на железных прутьях, его ладони сжимают моё предплечье, мои пальцы упираются в его шею, медленное дыхание отсчитывает оставшиеся минуты. Я не хочу уходить. Тело протестует. Я вцепляюсь сильнее. Не хочу отпускать. Понимаю, что через секунду придётся — и это хуже, чем расставание на месяц. Потому что впереди неизвестность, и я не уверена, что у нас получится ещё раз встретиться наедине и без камеры.
— Ещё минуту, — шепчу я.
Корнев молчит, только стискивает меня ещё сильнее.
Я выхожу на воздух. Холодная осень сразу бьёт в лицо, словно кто-то швырнул в меня пригоршню ледяной крошки. Делаю вдох — пахнет мокрыми листьями и сырой землёй. Прикуриваю. Хорошо, что Корнев не видит. Думаю о том, возможна ли такая ситуация, что я возвращаюсь домой с работы, а он обнюхивает мои руки и бубнит, что я обещала ему не курить. Картинка представляется довольно ярко, но насладиться я ей не успеваю. Чувствую мельтешение сбоку, и рядом со мной оказывается девушка в дутом бежевом пуховике, вязаной голубой шапке и шарфе в тон. Невысокая, едва дотягивает до моего плеча. Светлые натуральные волосы сбились в пушистые кудри, ветер треплет их в разные стороны. Лицо простое и открытое: серо-зелёные глаза, светлые, прямые, почти детские ресницы, тонкий нос, мелкие веснушки на скулах. Щёки пылают румянцем от холода. Она останавливается прямо передо мной, неловко переступает с ноги на ногу.
— Извините… Вы не знаете, как передать посылку заключённому? А то я зашла, а они…
Я прищуриваюсь, глядя на большой пакет, потом на неё. Сердце как-то неприятно колет.
— Знаю, — отвечаю немного хрипло, — Вам нужно прийти в приемное время в Бюро передач, заранее снять со всего упаковки и положить в прозрачные пакеты. С собой нужны документы. Заполните заявления и сдадите…
— Спасибо, — робко отвечает блондинка и смотрит на тоненькие наручные часы.
— А для кого посылка? — я дымлю в сторону. Следак внутри меня не дремлет.
— Для Сергея… Корнева. Там книга, одежда, продукты… — бормочет кудрявая овца.
Надо же какое совпадение. Внутри скручивается узел.
— А вы ему кто? — говорю холодно и остро, не сводя с неё пристального взгляда.
— Я его невеста, — блеет коротышка.
Есть подозрения, что до свадьбы жених не доживет. Я вне себя от бешенства, уголек тлеющей сигареты в секунду жжет фильтр, продолжаю убивать «голубую шапочку взглядом», грузно нахмурив брови.
— Приятно познакомиться, невеста, а я — его следователь, — цежу крайне недружелюбно, — Давай сюда паспорт.
— Зачем? — отвечает испуганно.
— Давай-давай, — я подгоняю её жестом.
Она снова мнется, но всё же юркает в маленькую, светлую, как и сама блондинка сумочку, и извлекает из неё документ. Тьфу! Руку тут же обжигает милый, деревенский, мелкий цветочек кожаной обложки. Грозно заглядываю внутрь. Куприна Эльза Эдуардовна. Сука. Я поднимаю на неё сердитый взгляд.
— Куприна, значит, — я злобно щёлкаю паспортом, захлопываю и возвращаю ей. — Ладно, Эльза Эдуардовна. Давай пакет. Передачу оформлю сама.
Она отшатывается на полшага, прижимает свёрток к груди. Глаза распахнуты, ресницы трепещут, как у перепуганного воробья.
— Но… я хотела сама…
— Сама, сама, — отрезаю я и резко выдёргиваю пакет из её рук.
Её пальцы неуклюже повисают в воздухе.
— Запиши мой номер и сделай мне дозвон, — произношу уверено, блондинка опять в растерянности, но все таки достает из сумочки мобильный. Я диктую ей цифры и жду, когда в кармане раздастся сигнал, — Отлично. Ждите повестку, я вызову вас на допрос, у меня есть к вам ряд вопросов. Невеста…
Я специально давлю на последнее слово, смакуя её испуганный вздох.
Эльза кивает, шмыгает носом, забирает паспорт и почти бегом уходит прочь, будто у неё на спине нарисована мишень.
Я остаюсь одна. Смотрю на чужой пакет в руке. Тяжелый насобирала… Болонка в шапочке! Думаю, что с ним делать. Злость во мне клубится горячим дымом, давит под рёбра, но я разворачиваюсь, швыряю окурок в мокрые листья, и иду к дверям СИЗО.
Жених умрет покормленным дважды, в чистой одежде и с книгой.