Опасная близость

— А у меня к вам точно такой же вопрос! — нагло произносит Корнев, — Почему мой крест оказался на лбу какого-то Семенова? Может это вы нарисовали? Соскучились по мне, товарищ майор? В прошлый раз мы очень мало общались, потому что вам не терпелось поехать в отпуск…

Я сглатываю. Мне физически тяжело молчать. Слишком хорошо знаю Корнева — он провоцирует специально. Но если на мужиков это срабатывает как красная тряпка на быка, то мне очень хочется сначала дать ему по уху, потом — поцеловать.

— Может, я сама, а? — наконец подаю голос.

Корнев медленно переводит взгляд на меня. Глаза цепкие, внимательные. Я ловлю этот взгляд и внутри всё сжимается, желание сначала двинуть, а потом вцепиться в него губами усиливается в два раза.

— С удовольствием бы перекурил, — бормочет взбешенный Черненко, — Пойдешь?

— Не-а, — отвечает Хромуля, и продолжает вырисовывать на бумаге широкий кулак, сжимающий пистолет.

Козёл, блин!

Пользуясь тем, что он низко склонился над блокнотом, а Черненко все ещё стоит за моей спиной, я тоскливо свожу брови, глядя Корневу прямо в глаза и расстроенно надуваю губу.

— У вас остались ко мне какие-то вопросы, товарищ Есеня? — слегка улыбается Корнев. Но губы тоже дрогнули. Сзади хлопает дверь.

— Изучив вашу переписку, я заметила, что у вас есть любимая женщина, — говорю многозначительно, — Покрывая преступника, вы лишаете себя возможности на пересмотр дела. Преступник будет ходить на свободе и жить полноценно, а вы — нет. Вас это не смущает?

Сергей вздыхает, выражение лица окрашивается волнением.

— Повторяю, — немного нервно отвечает Корнев, — Я признаю свою вину и несу за неё ответственность. А моя любимая женщина прекрасно видела с кем связывается, но её это не смутило. Поэтому, не вижу смысла это обсуждать.

Ещё один козел.

— Как знаете, — холодно говорю я.

Я опускаю глаза вниз, потом кошусь на Хромулю, из его нарисованного пистолета уже вылетает пуля, по траектории движения — прямо в Корнева. Поднимаю глаза вверх. Тишина тяжелая, как свинец, только шаркающий звук ручки. Сергей не моргает, будто держит меня на прицеле. Снаружи я остаюсь каменной, а в груди горит. Его глаза все такие же спокойные, но я знаю, что под тонким слоем иронии бьется что-то живое и ранимое. Уже узнаваемое. Мое. Я стараюсь не дышать. Лицо следователя должно быть безупречно отрешённым. Я ловлю его еле заметную улыбку, Корнев едва уловимо морщит нос, не переставая рассматривать моё лицо. Чувствую, как пересыхает в горле. Между нами не больше метра, но этот метр сейчас ощущается как пропасть.

Это так просто — взять и протянуть руку, но я не имею на это права. Скорее всего, Сергей понимает о чем я сейчас думаю. Прикрывает глаза, ресницы подрагивают, будто он что-то представляет. И я делаю так же. Забавно. Несмотря на глухую, беспробудную тоску внутри, все равно хочется улыбнуться. Но шорох ручки смолкает, и мы мгновенно открываем глаза.

— Вопросов больше нет? — Корнев тут же находится.

— Нет, — отвечаю сухо.

— Тогда отпустите меня, пожалуйста, не хочу пропустить обед.

— Пидарас, блядь… — Хромуля тихо откашливается в свой кулак, а мы с Корневым обмениваемся взглядами ещё раз. Теперь — ехидными.