Опасная близость

Пакет — он же Кирилл Покидько официально числится работником канцелярии, но только ради пропуска в следственный комитет. На самом деле он сын полка, взращенный следаками. Вернее, племянник. Его тетка Ирина Федоровна — заместитель Болдина и очень трудолюбивая женщина. Не знаю, как так вышло, но наш Пакет на её воспитании с семи лет. Своих детей у Ирины Федоровны нет, она замужем за своей работой, оставлять маленького Кирюху одного в квартире она не хотела, поэтому таскала его с собой, под косые взгляды Болдина. А Пакет шастал по кабинетам, знакомился, вынюхивал, пил чай, делал уроки на томах уголовных дел и в пол уха слушал обсуждения совсем недетских вопросов. Пакет настолько пропитался духом коллектива, что до сих пор не собирается от нас уходить, хотя в марте ему стукнуло девятнадцать. Я считаю, что он гений, и в будущем обязательно станет великим сыщиком. Он буквально горит идеей, имеет феноменальную память, помнит всех преступников и их жертв, обращает внимание на такие мелочи, за которые ни один нормальный человек не зацепился бы взглядом. Его наблюдательность и желание работать за идею и без зарплаты — сэкономили нам кучу времени и нервных клеток.

— Ну что там у тебя? — говорю в пол голоса, затягиваясь. Осенний ветер бьет в лицо и сжимает в холодных объятиях моё тело. Похоже пора сменить кожаную куртку на что-то теплее.

— Сначала ты! — Пакет сверлит меня хитрым взглядом голубых глаз.

Напряженно смотрю по сторонам, шмыгаю носом и не решаюсь сказать, что уже разложила примерную схему в своей голове.

— Особо ценной информации пока нет, — я выпускаю из себя горькое облако дыма, — Ещё раз сяду за архив. Не могу связать откуда он мог узнавать про похищения или убийства. Если он был в связке с кем-то в погонах — почему такая обширная география? У нас ничего не проходило в том же Торжке. Или в Камышах, которые вообще вымирают…

— Так я тебе скажу! — тихо произносит Кирюха, с победоносной ухмылкой, — Он — волонтер…

— А? — брови ползут вверх, губы кривятся.

— Саму страницу уже не восстановить, мы не сможем прочитать переписки, но я нашел архивную копию страницы. Там есть фото, репосты, комментарии, посты. Сейчас пришлю, — Пакет тянется рукой к телефону, параллельно роняя пепел на мои ботинки.

Слышу как в кармане звучит звонкий колокольчик.

— Корнев — поисковик, — добавляет Кирилл, — У него вся страница в информации по потеряшкам, начиная с две тысячи тринадцатого года. Я побродил по группам, стер палец, мотая вниз, но нашёл обсуждения, как они организовывают выезды в соседние города и даже регионы. Корнев часто брал кого-нибудь с собой.

— Ты молодец… — произношу очень тихо, но крайне восхищенно.

— Хвалишь Пакетика? — Кирюша расплывается в широкой улыбке и подставляет мне кудрявую голову.

— Конечно, хвалю, — я взъерошиваю его волосы и чмокаю в лоб.

— Отгадай, что ещё нашел? — Пакет сейчас взорвется от восторга.

— Торжок? — смотрю на него не моргая.

— Торжок, — кивает Пакет.

— Которая? — у меня есть список нераскрытых убийств и потеряшек за последние десять лет, но я не смогла подбить к ним ни Корнева, ни Агапова, с которым тот, якобы, пил в гаражах.

— Кристина Королева, девять лет.

В груди автоматически образуется нервный спазм, спину простреливает невидимыми стрелами. Рука сжимает пустой внутренний карман.

— Лет восемь назад, — говорю сама с собой, — Поругалась с мамой, ушла на улицу и больше не вернулась. Не найдена до сих пор.

Пакет дергает меня за плечо, выбивая из подгруженного состояния.

— Корнев выезжал не её поиски минимум трижды. Сразу после пропажи в две тысячи семнадцатом. Ещё раз — через неделю. И весной следующего года.

— Девочку не нашёл, зато нашёл Агапова. А как… — бормочу сосредоточено.

— А это ты у него спроси. Я такое не накопал, — вздыхает Пакет, — Зато знаешь что нарыл?

— Ну, — я нетерпеливо дергаю подбородком.

— Я прочекал страницу Станислава Сорокина, которого Корнев хлопнул в парке, и мне не понравилось, что в его пабликах слишком много анимешных групп. По лайкам и комментариям — чисто. Но жопа чует приключения. Я побродил по его друзьям, нашел в скрытых очень подозрительную страницу — девочки тринадцати лет. Короче, нет времени объяснять, клянусь — нет никакой девочки, он писал с этой страницы детям. Вскрыть страницу я не могу, нужно подать запрос модераторам ВК, поэтому хочу взять бумагу у Иваныча.

— Тихо, — я прикладываю палец к губам и бегло смотрю по сторонам, — Я сама подам запрос. Все обстоятельства по этому делу мы не афишируем.

— Ты бы лучше не афишировала, что наконец-то потрахалась, — гогочет Пакет и отстреливают окурок прямо в урну.

Я отвешиваю ему легкий подзатыльник, пальцы пружинят по пшеничным кудрям, Кирилл все ещё ржет.

— Вот что ты несешь? — недовольно шиплю сквозь зубы.

— Когда я стану настоящим следователем, я тоже найду себе в колонии сексуальную самку, и буду крысить от коллектива обстоятельства её дела, — мечтательно тянет Пакет.

— Я ничего не крышу!

— Да? — он довольно хрюкает, — А где лист из электронной медицинской карты Корнева за октябрь и ноябрь двадцатого года?

Я медленно качаю головой. Говорю же — очень наблюдательный пиздюк.

— Прости, Сенька, — улыбается Пакет, — Но я зашел в твою почту с рабочего компьютера и посмотрел оригинал. Интересно, как Корнев наносил Агапову тридцать ударов ножом с загипсованной правой рукой… Ну скажи, кого он прикрывает!?

— Не знаю… Не говорит, — я опять дёргано озираюсь.

— Но ты же мне расскажешь, — Кирюша заглядывает мне в лицо.

— Расскажу, расскажу…

В отличии от мужиков, я всегда лояльно относилась к любознательности Пакета, и разрешала ему ковыряться в своих делах. Ничего, кроме пользы от этого не было. Нужно только удостовериться, что он по-прежнему ставит личные интересы выше должностных инструкций.

Из дверей появляются Черненко и Хромуля. О чем-то спорят, активно жестикулируя, и движутся в нашу сторону. Мы с Кириллом тут же замолкаем, я кутаюсь в куртку, он — поднимает воротник и прячет руки в карманы.

— Ну рассказывай, что раскопал, Пакетик, — Хромуля достает из пачки сигарету шоколадного цвета и зажимает её губами.

— Кучу всего интересного, — тут же отзывается Кирилл, и моё сердце снова замирает, — Корнев любитель Металлики и AC-DC. Сечешь, о чём я?

— Пока — не очень, — Хромуля выдувает дым в его сторону.