Страница 14 из 70
Первые страницы читаю очень внимательно, буквально сканируя каждое слово, но чем дальше изучаю, тем яснее становится, что память у Есени прекрасная. Она практически ничего не записывала, но на бумаге мои показания отражены почти дословно. Давненько я этого не делал, но руки ещё помнят, как подписывать бумаги. Долго и размашисто переписываю доносящийся из головы текст, о том, что с моих слов всё записано верно, ставлю подписи и возвращаюсь бумаги и ручку назад.
— Как хорошо, что тебя всё устроило.
— Рад, что ты не стала сочинять от себя, — возвращаю ей ехидный взгляд, — Чем займемся дальше? Приступим к третьему делу?
— Не сегодня, — показушно зевает Есеня, — У нас ещё куча времени. Я пробуду здесь ещё шесть дней…
Шесть дней. Я напряженно перевожу взгляд на дверь.
— А потом прокатимся, — добавляет Есеня.
— Куда? — спрашиваю острожно, хотя я знаю куда.
— Сначала в Москву. А потом по местам твоей боевой славы.
— Зачем? — произношу вкрадчиво.
— Я же тебе говорила. К майору Черненко очень много вопросов. Начинаем дело с начала. Будем проводить следственные эксперименты. Тебе не хочется сменить обстановку?
— Нет, не хочется, — шиплю я, — Зачем ты дергаешь меня с места? Думаешь, это крутое приключение? Неужели ты не понимаешь, что я буду показывать ровно то же, что в прошлый раз?
— Показывай, — Есеня равнодушно жмет плечами.
— У тебя преступники закончились? Ты занимаешься полной херней, пока другим людям действительно нужна твоя помощь…
— Повторяю: ты такие вопросы не решаешь, — ядовито говорит Есеня, — Куда повезли — туда и едешь!
— Повторяю: я не хочу работать с тобой, оформи мне ходатайство, что я прошу заменить мне следователя. Хотя, нет, я отправлю его сам, — чеканю жестко.
— Я думала, мы нашли общий язык, — цокает Есеня, — И довольно неплохо ладим. Спойлер: меня всё равно не заменят.
— Заменят, — хмыкаю я, — Я напишу, что у меня возникли к тебе чувства, и твои длинные ноги и острые ключицы отвлекают меня от дел.
— Что-то я не заметила, чтобы они тебя отвлекали, — рычит и стреляет в меня глазами.
— Вот поэтому я и не хочу работать с таким хреновым следователем!
— Ты оскорбляешь меня, Корнев! — Есеня вскипает в секунду, говорит негромко, но очень стервозно, поднимается из-за стола и упирается ладонями в столешницу, — Ты знаешь, какие дела я вела? Каких ловила преступников? Ты, со своими четырьмя несчастными жмуриками — маленький и ласковый щенок! Срать я хотела на них, и на то, столько ударов им нанесли, понял?
Кажется, кто-то сейчас наговорит на рапорт об увольнении.
— Уверена, что ни один из них не был нормальным! Нутром чую! Ты думаешь, я не найду, с кем ты работал? Не поймаю тебя на укрывательстве? Мне бы в жизни не дали такую шнягу, если бы шеф не видел, что у меня совсем потек бачок! — обычно бледное лицо покрывается красными пятнами, брови перекошены, губы с трещинами злобно выплевывают каждую букву, — Ты когда-нибудь видел расчлененные детские тела, Корнев? Сообщал родителям о смерти? Или видел труп беременной женщины? Допрашивал, пойманную шваль, которая ни о чем не жалеет?
Она яростно наклоняется ко мне, буравя меня тяжелым взглядом.
— Успокойся, что так завелась? Я же специально… — говорю шепотом и тоже приподнимаюсь, выставляя между решетками свободную ладонь.
— Я работала не для того, чтобы какой-то сомнительный пыжик, ставил под сомнения мою компетенцию! Мне не нужны твои показания, меня интересует только реакция на ситуации. И, прости, но на особо опасного преступника ты пока не тянешь, как бы не старался. Про то, что ты убил их без умысла и по пьяне — можешь рассказывать своей маме и бабушке! И я готова поставить свою задницу, что это твой подельник наносил тридцать ударов ножом, хотя уверена, что ты был там, и точно причастен к ликвидации этих уродов. Не сомневайся, я припру тебя к стенке, разворочу эти дела, перекопаю их сраные гаражи и дачи, раскручу тачки по винтикам, и найду к чьим пропажам они причастны!
Это уже просто не выносимо! Не могу больше терпеть! Резко хватаю её за шиворот и тяну на себя, лицо бьется в решетки, губы — в губы. Сердце громко бахает на пол, ладони Есени пытаются схватиться за сталь, но хватаются за меня. Поцелуй острый, как удар, в груди и движениях языка слишком много огня. Её руки крепко впиваются в мои плечи, а потом одна из ладоней ползет к шее, и впивается уже в неё. Нет, это не поцелуй, это драка. Стол между нами мешает сблизиться, чувствую как Есеня крепко в меня упирается, переносит свой вес и поднимается вверх, забираясь на столешницу. Я подтягиваю её ближе, крепко сжимая одной рукой. Губы обжигают, дыхание мечется, решетка почти вибрирует, касания такие же голодные, как я с утра.
— Ты убил их? — спешно шепчет Есеня, отстраняясь буквально на миллиметр.
— Да, — шепчу с замираем сердца.
— Они это заслужили? — спрашивает еле слышно.
— Да… — в груди сжимается тяжелый комок, особенно когда из неё вырывается какой-то восторженный тихий стон и её губы влажно касаются меня вновь. Она сведет меня с ума…
Очень сложно затормозить, но мне приходится это делать, я подаюсь назад и отворачиваю голову, но от решетки не отхожу, крепко стискивая рукой её талию, пока её губы все ещё касаются моей щеки, ближе к уху.
— Но я ничего тебе не расскажу и никого не сдам… — говорю мрачно.
— Об этом поговорим завтра, — тихо произносит Есеня, скользит рукой по моему плечу вверх. Указательным пальцем она довольно крепко подталкивает меня в скулу, заставляя вернуть губы на место, и от этого моё сознание совсем мутнеет.