Страница 23 из 26
— Синьор Ди Мартино, — сказал Алессандро, поворачиваясь к отцу Клаудии, — я хочу официально заявить, что женюсь на этой женщине. Она только что спасла мою честь и выпрыгнула в бассейн ради правды. Если вы решите меня уволить, я уйду. Но я уйду с этой женщиной. И с этими документами.
Джузеппе смотрел на Аню, на папку, потом на дочь. Он медленно положил сигару в пепельницу, снял очки и сказал:
— Клаудиа, ты уволена. Убирайся с моего лайнера. И если я ещё раз увижу тебя в делах компании, я лично передам эти документы в прокуратуру.
Клаудиа стояла, дрожа от ярости. Её лицо было перекошено, губы тряслись, но она не сказала ни слова. Она развернулась, громко хлопнула дверью и вышла вон.
В зале повисла тишина. Аня всё ещё держала папку в руках, вода капала с её волос на мраморный пол, и она чувствовала, как её тело дрожит от холода, но внутри было тепло и светло.
— Дочка, — раздался голос. — Дочка, ты герой!
В дверях стояла Нонна Аркадьевна с большим пушистым полотенцем. Она подошла к Ане, укутала её, как ребёнка, и сказала:
— Я горжусь тобой, дочка. Я тебе за это дам банку самых солёных огурцов, какие у меня есть! Прямо сегодня! Вечером! С картошкой!
Аня рассмеялась, обняла Нонну, и весь зал вместе с ними.
Когда шум совета стих, а члены правления разошлись по своим каютам, Алессандро взял Аню за руку и тихо сказал:
— Пойдём со мной. Ты дрожишь.
Он провёл её по коридорам лайнера в свою капитанскую каюту — просторную, с огромной кроватью и панорамным окном, за которым плескалось тёмное ночное море.
— Садись, — сказал он, усаживая её на кровать. — Я принесу полотенце.
Он принёс тёплое махровое полотенце и начал аккуратно вытирать её мокрые волосы, плечи, руки. Его пальцы скользили по её коже, оставляя тёплые следы.
Аня сидела, глядя на него, и чувствовала, как дрожь постепенно уходит, сменяясь чем-то другим — глубоким, тёплым, обволакивающим.
— Я выгляжу как чучело, — сказала она, пытаясь улыбнуться.
Алессандро остановился, посмотрел на неё с нежностью и восхищением. Его глаза блестели в полумраке, и в них отражался свет луны.
— Ты выглядишь как моя героиня, — сказал он тихо. — Ты спасла меня. Ты спасла нас.
Он склонился над ней, коснулся губами её лба, потом щеки, потом уголка губ. Аня почувствовала, как его руки обнимают её, притягивают к себе, и она растворяется в этом объятии.
Они упали на кровать, сплетаясь в единое целое. Мокрое платье Ани мешало, и он начал расстёгивать его, медленно, пуговица за пуговицей, целуя каждый открывающийся участок кожи — сначала плечи, потом ключицы, потом грудь. Она застонала, чувствуя, как его губы вызывают мурашки по всему телу.
— Я боюсь, что ты сломаешься, — прошептала она, глядя на него в темноте.
— Я не сломаюсь, — ответил он, стягивая её платье вниз, к бёдрам. — Ты сделала меня сильным сегодня. Ты сделала меня свободным.
Когда она осталась совсем без одежды, его взгляд заскользил по её телу — по изгибам, по влажной после бассейна коже, которая блестела в лунном свете. Он провёл рукой от её живота до бедра, ощущая, как она вздрагивает под его пальцами.
— Ты самая смелая женщина, которую я встречал, — прошептал он, наклоняясь к её губам.
— Я просто боюсь тебя потерять, — ответила она, обхватывая его шею руками.
— Никогда не потеряешь.
Он вошёл в неё медленно, так медленно, что она чувствовала каждое движение, каждую пульсацию. Её дыхание сбилось, она закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении — в его теле, в его запахе, в том, как он двигался внутри неё, ритмично и глубоко.
— Ты моя, — шептал он. — Только моя.
Она вцепилась в его плечи, её пальцы оставляли следы на его спине. Каждый толчок был как волна, приносящая новое наслаждение. Она чувствовала, как внутри неё разгорается огонь, как он поднимается выше и выше, заполняя каждую клетку.
— Я никогда не была такой смелой, — выдохнула она, когда он ускорил темп, чувствуя, как приближается её собственный пик.
— Ты всегда была такой, — прошептал он, заглядывая ей в глаза. — Просто боялась себе в этом признаться.
Аня кончила первой, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается по её телу, сжимая его внутри неё. Он последовал за ней через несколько мгновений, уткнувшись лицом в её влажные волосы и издавая глубокий стон, в котором смешались облегчение, страсть и нежность.
Они лежали, обнявшись, на влажных простынях, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается. За окном плескалось море, чайки кричали вдалеке, а Аня думала о том, что этот момент — самый счастливый в её жизни. Она больше не была «правильной» московской юристкой. Она была женщиной, которую любили такой, какая она есть — с её глупостями, с её смелостью и с её любовью.
— Завтра мы начнём новую жизнь, — сказал Алессандро, гладя её по спине.
— Завтра, — повторила она, закрывая глаза. — Но сегодня я хочу остаться здесь. С тобой. В этом моменте.
Он улыбнулся и прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с её