Страница 87 из 134
— И в сочетании с тем, что именно канцлер получает временную власть по статье двенадцать...
— Нет.
Я остановилась.
— Что нет?
— Сейчас вы переходите от документов к мотиву. Не смешивайте.
Я откинулась от стола.
— Я не собираюсь писать обвинительное заключение.
— Пока нет.
— Но вы сами видите связь.
— Вижу основание для проверки Леонара. Не вижу пока доказательства, что он знал об измененном содержании распоряжений.
Я посмотрела на три записки.
Мне казалось, что мы опять тормозим там, где картина уже достаточно ясна.
Именно эта мысль должна была меня остановить.
Не остановила.
— Хорошо. Проверим подписи. Потом вызовем канцлера и спросим, почему он лично продвигал распоряжения с фальшивой печатью.
Маэр кивнула.
— Именно в таком порядке.
К полудню Олден подтвердил:
все три подписи Леонара подлинные с очень высокой вероятностью.
Личная печать тоже.
Не копия.
Не зеркальная соль.
По составу сургуча и особенностям оттиска она соответствовала матрице, которая в разные годы находилась в кабинете канцлера.
Я перечитала заключение.
Три прямых контакта.
Три подозрительных документа.
Три разных года.
Мне стало трудно продолжать считать это просто случайным прохождением бумаги через огромную административную систему.
Маэр созвала закрытое заседание комиссии.
Не Совета.
Только она, два других члена комиссии, секретарь, Олден, я и Леонар.
Ариана не пригласили.
Правильно.
Когда канцлер вошел, перед ним уже лежали три пакета.
Он посмотрел на них.
Потом на Маэр.
— Полагаю, вы нашли что-то неприятное.
— Возможно, — ответила она. — Садитесь.
Леонар сел.
Маэр начала не с обвинения.
— Признаете эти подписи?
Он просмотрел первую записку.
— Да.
Вторую.
— Тоже.
Третью.
— Моя.
— Печати?
— На первый взгляд мои служебные.
— Экспертиза подтверждает.
— Тогда в чем вопрос?
Я не удержалась.
— Вы лично согласовали три распоряжения, которые впоследствии оказались поддельными.
Леонар перевел взгляд на меня.
Не испугался.
Не возмутился.
Только чуть дольше обычного смотрел.
— Это утверждение или вопрос?
— Пока утверждение.
Маэр посмотрела на меня.
Предупреждение.
Но я уже продолжила:
— На документах стоят ваши подписи. По ним государство перечислило средства. На архивных экземплярах фальшивая королевская печать. Решения Совета содержат другие суммы или условия.
— И вы сделали вывод, что я лично согласовал подделку.
— Я сделала вывод, что вы лично участвовали в движении этих распоряжений.
— Это не одно и то же.
— Я знаю.
— Судя по тому, как вы сформулировали первую фразу, не уверен.
Я почувствовала злость.
Не потому что он был неправ.
Потому что говорил слишком спокойно.
— Тогда объясните.
Леонар взял первый пакет.
— Какого года документ?
Я назвала.
Он перелистнул страницы.
— Я не помню конкретную поставку шестилетней давности.
— Но подпись признаете.
— Да.
— Значит, пакет видели.
— Какую версию пакета?
Я замолчала.
Он повернул бумаги к нам.
— Канцелярский документ проходит несколько стадий. Совет утверждает решение. Финансовое или отраслевое управление готовит проект распоряжения. Он приходит в мой кабинет для административного согласования. После этого текст возвращается на окончательное оформление и королевскую печать.
Маэр спросила:
— Вы хотите сказать, что подписываете пакет до окончательной версии?
— Не всегда. Но часто.
— Здесь?
— Не знаю.
Я спросила:
— Можно установить?
— Должны быть внутренние листы движения.
Марен уже нашел их в ящике.
На каждом пакете действительно стояли даты и часы передачи между отделами.
Я посмотрела на первый.
Резолюция Леонара — двенадцатое число.
Окончательная регистрация — тринадцатое.
Архивный документ с фальшивой печатью — тоже тринадцатое.
— Один день, — сказала я.
Леонар кивнул.
— За этот день текст мог измениться.
— Удобно.
Маэр резко сказала:
— Вера.
Я замолчала.
Леонар посмотрел на нее.
— Можно?
— Говорите.
Он указал на пакет.
— У каждого проекта должна быть рабочая копия на момент моего согласования. Обычно она остается в секретариате.
— Она среди переданных документов? — спросила Маэр.
Леонар просмотрел содержимое.
— Не вижу.
Я почувствовала мгновенную уверенность.
— Исчезла.
— Возможно, — сказал он.
— Очень удобно, — повторила я.
На этот раз Маэр не остановила сразу.
Леонар положил пакет.
— Госпожа Ланская, если вы уже решили, что я убийца и глава схемы, зачем задаете вопросы?
Это было болезненно точное попадание.
— Я не решила.
— Тогда не отвечайте за доказательства раньше, чем они это сделают.
Мне стало жарко.
Собственные слова.
В другой формулировке.
Маэр вмешалась:
— Господин канцлер, рабочие копии должны сохраняться?
— По старым правилам не всегда. Последние три года — обязательно.
— Значит, для самого нового из этих трех пакетов она должна быть.
Леонар посмотрел дату.
— Да.
Марен начал искать.
Нашел не в основном пакете.
В отдельном приложении внутреннего секретариата.
Я встала.
Рабочая копия была напечатана тем же форматом.
Номер тот же.
Предмет тот же.
Но сумма другая.
Меньше.
Та, которую действительно утверждал Совет.
На верхнем поле стоял небольшой штамп:
«Представлено канцлеру».
Дата совпадала с резолюцией Леонара.
Несколько секунд никто не говорил.
Я взяла окончательный документ.
Сумма была увеличена.
— Значит, текст изменили после его резолюции, — сказал один из членов комиссии.
Леонар ответил:
— По крайней мере в этом случае.
Я смотрела на два листа.
Сначала правильная версия.
Она попадает к Леонару.
Он пишет «согласовать без задержки».
Потом документ возвращается в систему.