Страница 88 из 134
Где-то между его кабинетом и окончательной регистрацией сумма меняется.
Фальшивая королевская печать появляется уже на измененном варианте.
Моя прямая связь рушилась у меня в руках.
— Другие два пакета, — сказала я.
Мы проверили.
У второго рабочая копия сохранилась хуже, но сумма тоже была правильной.
У третьего не было суммы вообще — резолюция Леонара относилась к административному разрешению начать процедуру закупки, а не к окончательным условиям.
Три прямых доказательства превратились в три доказательства того, что документы проходили через его кабинет до того, как стали ложными.
Не после.
Маэр смотрела на меня.
Не с торжеством.
От этого было хуже.
— Это еще не доказывает, что Леонар не участвовал, — сказала я.
Фраза прозвучала слабее, чем я хотела.
— Конечно, — ответила она. — Но доказывает, что ваша формулировка о личном согласовании поддельных распоряжений была преждевременной.
— Да.
Леонар листал первый пакет.
— Здесь есть еще одна странность.
Я посмотрела.
— Какая?
Он провел пальцем по внутреннему сгибу.
— Этот пакет прошивали заново.
Олден сразу подошел.
Мне захотелось закрыть глаза.
Я должна была посмотреть на физическую сборку документа раньше.
Именно я.
Не канцлер.
Олден осмотрел нить.
Потом отверстия.
— Он прав.
— Почему? — спросила Маэр.
— Основные листы пробиты дважды. Первые отверстия немного левее. Нить сейчас проходит через вторую линию.
— То есть пакет разбирали.
— Да.
Я смотрела на бумагу.
Это лежало передо мной с утра.
Я исследовала подпись.
Печать.
Содержание.
Даты.
И не проверила, не менялась ли физическая структура самого пакета.
Потому что слишком хотела увидеть прямую связь с Леонаром.
Маэр спросила:
— Можно установить, какие листы добавили после первой прошивки?
Олден начал работать.
Через несколько минут стало понятно.
Рабочая копия, сопроводительная записка и часть исходных материалов имели первые отверстия.
Лист с увеличенной суммой — только вторые.
Его вставили позже.
Я села.
На этот раз никаких оправданий не было.
Не неправильный свидетель.
Не неизвестное свойство материала.
Не чужая ложь.
Моя ошибка.
Я увидела подлинную подпись Леонара рядом с фальшивым распоряжением и позволила этому факту определить дальнейшее толкование.
Хотя должна была сначала доказать, что подпись относилась именно к той версии документа, которая в итоге ушла на исполнение.
Маэр закрыла папку.
— На сегодня достаточно.
Леонар посмотрел на нее.
— Я могу идти?
— Да. Но материалы остаются у комиссии.
— Разумеется.
Он поднялся.
Я ожидала хотя бы одного замечания в мой адрес.
Его не последовало.
У двери он остановился.
— Госпожа Ланская.
Я посмотрела.
— Вы задали правильный вопрос.
Я не сразу поняла.
— Какой?
— Почему мои подписи находятся рядом с фальшивыми документами.
Он кивнул на стол.
— Ошибка была только в том, что ответ вы выбрали раньше проверки.
После этого ушел.
Лучше бы он сказал что-нибудь злое.
Маэр дождалась, пока дверь закроется.
— Вера.
— Я знаю.
— Хорошо. Тогда скажите сами.
Я заставила себя не смотреть в сторону.
— Я представила предположение как установленную связь.
— Да.
— Не проверила, к какой версии документа относилась подпись.
— Да.
— И не осмотрела физическую сборку пакета до того, как стала строить вывод.
— Да.
— Этого достаточно?
— Нет.
Я подняла глаза.
Маэр оставалась совершенно спокойной.
— Главная ошибка не в пропущенной прошивке. Ее мог пропустить любой из нас.
— Тогда в чем?
— В том, что вы уже считали Леонара наиболее удобным объяснением.
Я хотела возразить.
Не смогла.
Она продолжила:
— Вы несколько дней предупреждали всех вокруг о подтверждающем искажении. Сегодня попались сами.
— Знаю.
— Нет. Знать это сейчас легко. Мне нужно, чтобы вы понимали последствия.
— Какие?
— Два члена комиссии уже слышали от вас формулировку, что канцлер лично согласовал поддельные распоряжения. Если эта фраза уйдет дальше, она станет политическим обвинением.
— Я исправлю протокол.
— Исправите. И письменно укажете, что первичный вывод не подтвердился.
Я кивнула.
— Сделаю.
— Кроме того, до завтра вы не участвуете в допросах.
Я подняла голову.
— Почему?
— Потому что вам нужно пересмотреть собственные записи без давления новой информации.
— Я могу работать с документами.
— Только с копиями, которые получите от комиссии.
— Маэр...
— Нет.
Злость появилась мгновенно.
— Я ошиблась один раз.
— И ошибка была серьезной.
— Мы не арестовали Леонара.
— Потому что я остановила вас до этого.
Это ударило точно.
Я замолчала.
Маэр не смягчилась.
— Вы полезны расследованию, Вера. Очень. Но полезность не дает права на более низкий стандарт доказательств.
— Я и не прошу.
— Сегодня просили. Просто сами этого не заметили.
Я сжала пальцы.
— Хорошо.
— Не говорите «хорошо», если хотите бросить в меня чернильницу.
— Я бы сначала упаковала ее как улику.
Один из членов комиссии невольно кашлянул.
Маэр посмотрела на меня несколько секунд.
— Вот теперь можете идти.
В коридоре было холоднее, чем в кабинете.
Или мне так казалось.
Я шла быстро.
Не потому что торопилась.
Потому что не хотела встретить кого-нибудь, кто спросит, что мы нашли.
У выхода из административного корпуса стоял Ариан.
Разумеется.
Именно сегодня.
Он посмотрел на мое лицо и перестал задавать тот вопрос, который собирался.
— Что произошло?
— Ничего.
— Вера.
— Я ошиблась.
Он подождал.
Я не собиралась рассказывать.
Через несколько секунд поняла, что это детское упрямство, и все-таки продолжила.
— Нашли три подозрительных пакета с подлинными резолюциями Леонара. Я решила, что это прямая связь с поддельными распоряжениями.
— А оказалось?