Страница 59 из 65
Караван отбыл, и Лукреция ощутила всю тяжесть реальной власти. С утра, до наступления жары, к ней шли просители. Иногда с мелочами: отпустить из королевской кладовой корзины фиников, или решить вопрос с качеством ткани выданной на пошив формы. Порой вопросы касались опеки над стариками, или спором между пастухами из-за воды. Во время жары Лукреция наслаждалась обществом супругов, обсуждала с ними нерешенные вопросы, а с наступлением прохлады шла на обход стен и складов.
Занирцы не зря перебирались к побережью: в это время года вокруг города часто бушевали песчаные бури, и одной из забот коменданта пустынного города была регулярная проверка колодцев и фонтанов, наблюдение за здоровьем стариков и забота о том, чтобы в каждом доме был запас еды на три-пять дней, которые мог дуть особенно сильный и пронзительный ветер.
Во дворец принцесса возвращалась лишь глубоким вечером, и отпустив дам, шла в гарем к Лукасу. Муж радостно встречал ее уже в дверях и сразу вел в купальню, чтобы снять напряжение и усталость долгого дня. Под его ласковыми руками Лукреция расслаблялась, а принц, шепча на ухо слова любви искусно дарил жене наслаждение, а потом приносил поднос с ужином. Порой массаж приводил принцессу в игривое настроение, и она утягивала мужа в бассейн, чтобы предаться с ним любви в приятной прохладе. Потом они могли пойти на ужин во второй гарем, или уединиться в спальне, все зависело от степени усталости принцессы.
Пока беременность не особенно сказывалась на ее работоспособности, но уже влияла на ее настроение и желания. С кухни были изгнаны прежде любимые персики и инжир, зато Хикмет по всему Заниру искал тыквенные семечки и кунжут, которые госпожа могла есть, не отрываясь от очередного свода законов или трактата по соколиной охоте. А спустя еще несколько недель в Лукреции проснулась ненасытная женщина. Лукас впервые ощутил растерянность, когда заласканная, залюбленная супруга вместо сна вдруг томно потягивалась и набрасывалась на него с ответными ласками. На второй или третий день изможденный принц сдался и отправился за советом к старому другу.
Хикмет нашелся в тренировочном зале. Облаченный лишь в шальвары и легкую тунику хранитель гарема отрабатывал комплекс упражнений с легкими кинжалами. Он бабочкой порхал по залу, и лишь блеск стали выдавал опасность его восхитительного танца. Увидев принца, хранитель отложил оружие и поклонился:
– Что привело вас ко мне, повелитель?
– Брось, Хикмет, мне нужен твой совет, как друга и мужчины, – вздохнул Лукас.
– Выпьем чая? – предложил хранитель гарема.
– Мне бы не хотелось, чтобы нас кто-то услышал, – смутился принц.
– Можно выпить щербета прямо тут, – друг потянул Лукаса в уголок, где стоял низенький столик с кувшином и серебряными стаканчиками.
Лимонный щербет восхитительно освежал, а Хикмет не торопил принца, так что старший супруг быстро набрался смелости и изложил свою проблему.
– Теперь я понимаю мудрость наших предков, заповедавших женщинам брать себе нескольких мужчин, – грустно сказал Лукас.
– Значит ты готов разделить госпожу с другими? – уточнил Хикмет.
– Лишь бы она сама была довольна, – замялся принц. – Я был счастлив, когда Руол выбрал другой гарем, и до сих пор ревную принцессу к Албазу, иногда, когда она не видит он смотрит на нее с такой тоской!
– А ко мне? – Хикмет внезапно заинтересовался рельефным узором стаканчиков.
– Что к тебе?
– Ко мне ты станешь ревновать госпожу?
– К тебе? – Лукас задумался.
Хикмет был не просто другом – почти братом. Именно он показал свободолюбивому принцу, куда можно применить ту свободу, которую ему предоставили в обход обычаям и правилам дворца. По традиции любой мужчина гарема мог ублажать госпожу, будь на то ее желание. Но Лукреция… Принц на миг словно окунулся в волшебное тепло рук и губ любимой супруги, потом представил, как ее целует другой, едва не зарычал, но продолжал вызывать в голове образ жены. С каждым днем она все больше нуждается во внимании, ласке, заботе, а потом появится ребенок и ему просто не хватит сил и времени быть единственным. И если с кем-то и делить свою златовласую пери, то лишь с тем, с кем делил многое.
– Я буду ревновать, но не покажу своей ревности, благо моей жены для меня важнее собственных переживаний. Но ведь ты хранитель гарема, неужели ни одна воительница не пожелала взять тебя в свою постель?
Теперь настал черед Хикмета отводить глаза:
– Желающих было много, но все они видели во мне лишь трофей, а принцесса увидела во мне личность, и сделала так, что ненужного пасынка приняли во дворце со всем почтением. Знаешь, сколько тех, кто дразнил меня подкидышем теперь вежливо кланяются и обращаются с просьбами передать подарок или прошение госпоже? Заискивают? Приглашают в постель? Я хочу быть с Лукрецией больше ни с кем, и если ты мне запретишь это, останусь один!
Принц немного оторопел от выплеска эмоций всегда сдержанного друга, но тут же обнял его и сказал, что его жена непременно оценит такую искренность и страсть.
– Только Лукреция может не согласиться, предпочтет сдерживаться и томиться желанием. Как же нам уговорить ее?
– Нужна будет помощь Албаза, – со вздохом сказал Хикмет, – госпожа во многом полагается на него, попробуем обсудить с ним такую возможность?
– Прямо сейчас! – решил не откладывать принц.
* * *
Город казался тихим, но Лукреция чувствовала, как растет напряжение. Стражи все чаще докладывали о подозрительных тенях, мелькающих за стенами, а еще рассказывали, что прежде в Занир частенько наведывались грабители, не брезгующие оставленной мебелью, коврами и посудой. Чтобы спастись от нападений оставшиеся в городе жители сбивались в один квартал, и пережидали там набеги разбойников, но на этот раз город был закрыт целиком, и кажется среди мелких нищих племен зрело недовольство.
Принцесса слушала все эти разговоры, волнуясь и переживая и наконец в один из дней ей стало плохо прямо на приеме прошений. Опытная экономка тотчас подала холодную воду, и отменила прием:
– Должно быть буря будет, госпожа, сегодня многим старикам неможется.
– Буря?
– Песчаная буря, – подтвердила женщина. – Некоторые воительницы только рады – разбойники к городу не подберутся и можно три-четыре дня безвылазно провести в гареме.