Выдать принца замуж

Глава 23

Потом на новобрачную навалились дела: нужно было похвалить Хикмета, принять поздравления фрейлин, выслушать отчеты по производству кружев и написать отцу о свершившемся браке. Все это заняло целый день. К тому же вступив в брак с принцем Лукреция обрела должность при дворе, обязанности по защите городских стен и статус хранительницы города! Бумаги, украшенные ворохом печатей, принесли когда стемнело. Продираясь через канцелярский язык приказов, принцесса поняла, что королева по сути оставляет ее в пустынном городе, возлагая на плечи чужеземки реальные заботы! Когда загудел желудок, ошеломленная новостями девушка внезапно сообразила, что день кончился, фрейлины разошлись, и ничто не мешает ей навестить Лукаса и обсудить с ним накопившиеся дела.

В гареме было уютно: горели масляные светильники, в воздухе витали ароматы кофе, плова и медовых лепешек. Услышав скрип двери, в прихожую выглянул Хикмет и тут же поклонился:

– Принцесса!

– Яркого огня, Хикмет! – устало поздоровалась девушка, – здесь ли чтимый мой супруг Лукас?

– Он ждет вас, госпожа!

Лукреция приободрилась и прошла в общую шестиугольную комнату с фонтаном. Принц хлопотал над накрытым столом, и выглядел очень по-домашнему в тонких белых штанах и длинной рубашке. Заметив движение повернулся, улыбнулся не скрывая своих темных глаз, потом вспомнив обычай поклонился:

– Госпожа моя, чтимая супруга, рад видеть вас!

Девушка стояла, чувствуя, какой тяжестью легли на плечи заботы дня. Ну разве можно променять вот эту теплую открытую улыбку на неизвестных женихов? Между тем принц подошел ближе и приговаривая что-то бессмысленно-ласковое помог снять тяжелый халат и пыльную обувь.

– Сначала купальню, госпожа моя, или ужин?

Принцессе неимоверно хотелось смыть с себя тяжесть дня, но завтрак был очень давно, и принц понял ее без разговоров: взял за руку, потянул к столу, подал чашу для омовения рук, сам поднес к губам супруги щепотку горячего кушанья, и только тогда, когда первые куски горячего мяса, сдобренного пряными травами, рисом и вяленым виноградом были съедены, Лукас спросил:

– Госпожа моя, вы позволите Хикмету присоединиться к нашей трапезе?

Лукреции хотелось отказать. Ей нравилось ловить губами пальцы мужа, смущать его прямым взглядом и представлять их обоих в постели, среди сбившихся простыней, но Хикмет – хранитель гарема, он должен знать о том, что скоро его госпожа получит новых мужей.

– Позволяю! – ответила она и ополоснула кончики пальцев в чаше, разговор предстоял непростой.

Хикмет был рад приглашению и явно голоден. Он поклонился, быстро ополоснул руки и начал есть. Поглядывая на молодого мужчину, девушка с высоты нового жизненного опыта иначе оценивала его внимание. Теперь она видела не только внешние различия между своим мужем и хранителем гарема, она замечала, как Хикмет тянется к ней. Возможно это было связано с тем, что Лукреция никогда не выговаривала ему за «женственность» и грубость, не упрекала за неподобающее поведение, не требовала носить покрывало, как это приличествовало неженатому юноше благородной семьи.

Поступив на службу к принцессе Хикмет стал прятать волосы под некое подобие свободного тюрбана, только не синего, а зеленого, «под цвет глаз госпожи», а вместо абайи носил рубашку и шальвары, прикрывая нескромное одеяние бурнусом. Женщины, живущие во дворце ворчали на него, но следить за одеждой мужчин было привилегией жены или хозяйки, а Лукреции было все равно, что они носили, она слабо разбиралась в нюансах местной моды.

После плова Лукас подал кофе и сладости, а сам соскользнул на пушистый ковер, пристраивая голову на колени жены. Лукреция с удовольствием запустила руку в его волосы, растрепывая аккуратную косу, а потом коротко изложила все, что на нее навалилось за этот длинный день. Мужчины молча слушали, изредка выбирая кусочек вареных в меду орехов или пахлавы.

– Я просто не понимаю, почему Ее Величество оставляет на меня город? – сказала девушка, когда рассказ подошел к концу, – Почему столько доверия неопытной чужеземке? И еще эти мужчины! Одного из них никто не хочет брать в свой гарем, но взять надо, потому что это честь для Южан! От которой не отказываются!

Лукас припал лицом к ее коленям и незаметно стал поглаживать стопы супруги, снимая накопившееся напряжение. Хикмет помолчал и сказал:

– Если мне будет дозволено сказать, госпожа, я видел сыновей Юга. Двое до сих пор не надевших брачные браслеты воспитаны традиционно, но засиделись в родительском доме, а вот третий, – тут хранитель гарема невесело усмехнулся, – он такой же, как я. Вырос с матерью в казарме, ходил с ней в походы и дозоры. Его не возьмут, потому что он ведет себя как женщина!

Лукреция глубоко вздохнула и прикрыла глаза, представляя еще одного Хикмета на своей территории. Вот если бы всех этих мужчин можно было просто взять в гарем, поселить в отдельном доме, дать работу и развлечения, да навещать раз в месяц, чтобы узнать о здоровье! Увы, королева однозначно требовала брака.

– А про Мать, – Лукас поднял голову, и заглянул жене в глаза, одновременно ловя губами ее пальцы, – здесь останутся люди, которые не перенесут дорогу к морю, и пара отрядов немолодых воительниц. Они не станут подчинятся тебе, но ведь у тебя есть своя охрана, возможности которой ты знаешь, а еще ты добра и милосердна, доказала, что умеешь организовывать и сражаться. Провалишься – все пожалеют Мать, победишь – укрепишь семью, но как чужачка никогда не сможешь претендовать на трон или соперничество с наследницей.

– Наверное ты прав, – Лукреция склонилась ниже, вдыхая аромат тонких благовоний, которыми благоухали волосы мужа, – но это не делает мою ношу легче. Я потребовала строительства нового гарема, не хочу стеснять тебя, – тут девушка подняла голову и посмотрела на хранителя, замершего с кусочком сладости в руках: Хикмет, проследишь за строительством?

– Конечно, – кивнул молодой человек оживая.

– Только знаешь, – Лукреция поколебалась, не зная, как сказать, чтобы не задеть чувства Лукаса.

– Сделать второе здание более просторным? – уловил ее мысль Хикмет.

– Да! – сразу ответила девушка, а Лукас нахмурился и спрятал лицо в складках ее шальвар.

Это принцесса пропустить не могла. Поставив чашку на стол она двумя руками подняла лицо принца, заглянула в глаза: