Страница 47 из 65
– Лукас, ты мой супруг, и если бы не обстоятельства в мой гарем не вошел бы больше никто. Ты знаешь в моей стране один муж для одной жены. Поэтому я попросила отдельное здание, поэтому я надеюсь как можно реже там бывать, а еще… – тут Лукреция не удержалась и поймала кончиком пальца слезинку, скользнувшую по щеке супруга, – сразу после свадьбы с южанами, ты станешь моим старшим мужем, и твое лицо украсит татуировка…
В этот момент молодая жена готова была пообещать мужу звезду с неба, только бы не видеть его слез. Лукас опустил ресницы, и снова уткнулся в колени супруги, пряча расстроенное лицо. Он всегда знал, что не будет единственным, да и стать старшим мужем великая честь, которую ему, непослушному не сулил ни один воспитатель!
Заметив, что Лукреция тоже опечалилась, принц вспомнил, что его обязанность помогать супруге нести бремя власти и долга, а не увеличивать его, поэтому постарался улыбнуться и предложил:
– Ванну, госпожа моя?
Принцесса улыбнулась и взъерошила ему волосы, соглашаясь. Хикмет, видя к чему идет дело, неслышно ушел в свою комнату, и запер дверь. Он завидовал старому другу, но не смел просить о большем.
* * *
В купальне стало гораздо уютнее. Появилась кушетка для массажа, удобные пуфики и кожаные подушки. В углу на полке толпились флаконы с маслами, душистыми притираниями, и сушеными травами для ванны. Даже светильники изменились: теперь простые масляные лампы закрывались кованными четырехугольными экранами из цветных стекол, отчего купальня стала таинственной и немного сказочной.
Лукас подвел Лукрецию к зеркалу и стал медленно снимать с жены одежду, бросая жаркие взгляды в холодный кусок отполированной меди. Первым делом он снял брачную повязку и распустил тугие ремешки высокой прически, принцесса застонала от удовольствия, когда тонкие пальцы мужа размяли кожу головы, вынули бусины и металлические подвески. Следом мягкие ладони легли на шею, стягивая халат, снимая напряжение с усталых плеч. Рубашка сдалась без боя, несколько цепочек и амулетов подаренных Ее Величеством звякнули опустившись в серебряное блюдце, а на кожу тяжело упали капли тягучего ароматного масла. Лукас ногой подтянул ближе стульчик с кожаной подушкой и усадил супругу, давая ей возможность откинуться назад, растечься под его умелыми движениями и забыть о том, что в зеркале прекрасно видна ее обнаженная грудь!
Мягкая тряпочка, смоченная в молоке верблюдицы скользнула по лицу, стирая дневную пыль, прошлась по лбу, по щекам, опустилась на шею… Тут Лукреция заметила неладное, распахнула глаза и увидела в зеркале совершенно непристойную картину, живую, еще более возбуждающую, чем картинки в постельной книге! А смуглые руки мужа уже опустились ниже, поглаживая и перекатывая пальцами соски.
– Лукас! – принцесса не удержала возмущенного возгласа, и супруг тотчас отступил, накинул ей на плечи легкую ткань, которая еще ярче обрисовала затвердевшие кончики.
– Госпожа моя, вода готова, – этот томный голос обещал так много, что у Лукреции заалели уши.
Когда руки принца легли на завязки шальвар, а его тело прижалось к спине, девушка прикрыла глаза разрываясь между стыдом и удовольствием. Напомнив себе, что Лукас – законный муж, и никто из живущих во дворце не посмеет тревожить молодоженов после захода солнца, Лукреция выдохнула и сама помогла принцу распустить завязки. Плотная ткань упала к ногам, тонкая накидка полетела туда же, обнаженная женщина развернулась в мужских руках, смело пробежала по тонкому домашнему одеянию и шепнула:
– Ты слишком одет, хочешь искупаться со мной?
Вечерняя ванна превратилась в любовную игру. Лукас восхищенно омывал тело супруги, шепча, как она прекрасна и как завидуют ему остальные обитатели гаремов:
– Волосы твои подобны лунному свету, кожа мерцает, как драгоценный жемчуг, сладости полны твои объятия…
Принцесса стояла по шею в теплой воде, смывая пену с тела, а принц разбирал ее волосы, промывая каждую прядь, и заодно целуя супругу то в шею, то в губы. Осмелев, Лукреция развернулась, прижала мужа к нагретому керамическому бортику бассейна, и смело прошлась руками по жилистому телу.
– Услада моего сердца, – шепнула она, обнаруживая, что муж легко поддается ее рукам, и дрожит, когда она касается мокрыми руками некоторых любопытных мест.
Выгибаясь и постанывая Лукас плавился в ее руках, покорно отдаваясь каждому движению, поцелую или смелой ласе. Из воды оба выходили на подгибающихся ногах. Принц сразу взял большую мягкую простыню, чтобы закутать супругу в ткань, но Лукреция воспротивилась, ей было приятно ощущать, как высыхают на теле капельки воды, даря желанную прохладу, а еще она вдруг представила, как Лукас слизывает воду с ее тела и от этого внизу живота разлилось сладкое томление, перебивающее своим жаром прохладу воздуха.
Кушетка для массажа оказалась не слишком удобной для двоих, так что после жарких объятий накинув только домашние бурнусы пара перебралась в спальню Лукаса. За прошедший день здесь тоже произошли большие перемены: широкая постель, усыпанная подушками, осталась на месте, но теперь ее закрывал полог из сетчатого шелка. Похожие пологи были у всех жителей Занира, они защищали от насекомых, от песка, от нескромного взгляда слуг, а еще превращали супружеское ложе в подобие традиционного шатра. Кроме того, в комнате появился столик-подставка для постельной книги. Присмотревшись к открытой странице, Лукреция поняла, что муж таким образом намекает на желаемый вариант их соединения. Восхитившись тонкостью гаремного воспитания, девушка ласково уронила податливое тело на постель, и склонилась, собираясь поцеловать супруга в губы:
– Ты сегодня невероятно соблазнителен, муж мой!
Перед рассветом принцессу разбудил аромат кофе. Лукас безмятежно спал, свернувшись калачиком на обширном ложе. Борясь с желанием потискать его, поцеловать, найти самые чувствительные и щекотные места, девушка мягко соскользнула с постели, подобрала свою одежду и вышла в купальню. Десять минут на умывание, одевание и плетение кос. Слуги еще спали, да и нечего им было делать в гареме в этот час. Захотелось вдохнуть утренней свежести. Лукреция подошла к окну, приоткрыла, засмотрелась на белый, мягко сияющие стены дворца: в утреннем полумраке на фоне кустов и деревьев скользили темные фигуры, ей что-то говорили об этом обычае, еще бы вспомнить что?