Страница 29 из 65
Большая компания женщин выбралась за беленые стены Занира, и поплутав среди песка и камней наконец отыскала таверну замаскированную среди обломков скал, напоминающих торчащие из песка перья.
– Здесь! – одна из дочерей Матери, махнула рукой и откинула потертую шкуру на входе.
Мы протиснулись через узкий и низкий проем, прошагали по узкому коридору, выложенному из беленых кирпичей и оказались в высокой, прохладной пещере! Я даже вскрикнула от удивления, и воительницы гордо принялись мне показывать местные чудеса и объяснять что и как тут устроено:
– Такой длинный коридор нужен, чтобы защитить пещеру от песка, здесь под барханами большое каменистое плато, – показывала Иалла, воительница с яркими перьями в волосах.
– Раньше вино подавали в лачужках из кирпичей и шкур, их часто срывало ветром и заносило песком, – поморщилась Тиррина, звеня пряжками пояса.
– Несколько лет назад была суровая зима, ветер выл день и ночь, на улицу нельзя было выйти, сады засыпало песком, – грустно сказала еще одна воительница, имени которой я не вспомнила, – много песка сдуло возле города и тогда здесь открылись пещеры, вот старая Омиба и приспособила одну под кабак.
В это время к нам подошла молодая крепкая женщина. Я смотрела на нее с любопытством: она была ниже воительниц на голову и имела очень мягкие женственные формы. Да и одежда у нее была иной, более закрытой.
– Какая честь для нас, – просияла незнакомка, увидев дочерей Матери, а потом заметив среди них меня, – неужели принцесса пожаловала к нам, чтобы отметить помолвку?
– Так и есть Саттна! – подтвердила Иалла, – и мы хотим хорошенько повеселиться, прежде чем мужья захомутают нас окончательно!
– Прошу! – нам указали большой стол, окруженный крепкими табуретами из каменного дерева.
Я попыталась сдвинуть свой и едва справилась, это заметили и объяснили:
– Мебель специально такая тяжелая, чтобы неудобно было хватать в драке, а еще без спинки, если перепила и упала, вытащат в коридор, отлежаться.
Едва мы расселись, как из-за красивых тканых занавесей вышли молодые мужчины в укороченных традиционных одеяниях, с глубокими вырезами подчеркнутых вышивкой. Меня снова толкнули в бок, заставляя сожалеть об отсутствии пациря:
– Смотри, смотри, какие абайи короткие! Еле колени прикрывают! Это специально, чтобы показать, что мальчики готовы их быстро задрать, – воительница гулко хмыкнула и принялась разглядывать юнцов, вгоняя их в краску.
Я напрягла память: кажется, это одна из телохранительниц, возможно у нее до сих пор нет супругов, а загул женщин до брака тут считается нормой. Тем не менее я отвернулась и стала смотреть на блюда, которые нам ставили на стол. Острое мясо красное от перца, пахнущее диким луком, финиковый соус, темное финиковое пиво, сушеные фрукты, лепешки с травами, и к моему удивлению сыр, только не мягкий, а сушеный, его замачивали тут же в миске с водой и ели отщипывая пальцами.
После нескольких тостов за женскую свободу, чуть в стороне зазвенели бубенцы, запела свирель, и на сцену вышли юноши в танцевальных нарядах, состоящих из цепочек и бус. Длинные юбки с разрезами были почти прозрачными, золотые ленты подчеркивали хрупкие запястья, гибкие шеи, длинные ноги. Подведенные глаза и подкрашенные губы призывно манили из полумрака. Если бы не плоские фигуры, я бы на миг решила, что опять подглядываю за тайной вечеринкой старшего брата, эти юноши вели себя точь-в точь, как танцовщицы, приглашенные скрасить досуг кавалеров.
Я уже видела местные танцы, но здесь было что-то иное, что-то более плотское, грубое и в то же время манящее. У меня краснели щеки, и я радовалась полумраку. Фрейлины, сдружившиеся с прислугой воительниц, рассказывали мне, что меня почитают в этих краях холодной или очень расчетливой оттого, что я взяла в свой гарем только Хикмета, да и то не навещаю его комнату, оставляя без внимания все его попытки стать более притягательным. Помниться тогда я так расстроилась, что спросила его на занятии с оружием, верно ли это. Парень потупился, но твердо сказал, что принц его друг и он никогда не посмеет вмешаться в наш брак, без разрешения Лукаса. Отказываться от занятий с оружием я не собиралась, а потому оставила все, как есть, но теперь глядя как стараются танцоры, призадумалась, не станет ли моя невинность проблемой для нашего брака?
От размышлений меня отвлекли воительницы. Они успели выпить еще по кружке пива, и теперь встали из-за стола, чтобы подойти ближе к юношам. На небольшое возвышение, на котором крутили бедрами соблазнительные красавцы, посыпались монеты, украшения, и фрукты. Постепенно воительницы входили в раж. От подбадривающих выкриков тряслись стены пещеры, вскоре заблестело оружие, захрустели раздавленные кружки, мне стало неуютно, но хозяйка заведения была начеку. По ее знаку танцоры раскланялись и ушли, а на их место вышел закутанный с головы до ног юноша и тонким звонким голосом запел чувствительную балладу.
Нетрезвые дамы успокоились, потом вернулись за стол, подняли вновь принесенные кружки и прослезились. Потом принялись подпевать, затем сами запели что-то и затребовали еще пива. Через час половина воительниц храпела, устроив головы и руки на столе, остальные сидели, глядя в одну точку с таким задумчивым и серьезным видом, словно решали проблемы королевства – вот прямо в эту секунду. Мне стало скучно, захотелось вернуться во дворец, выйти в сад, сесть поддерево и ждать, вдруг из полумрака появиться Рашид, звякнут соколиные бубенчики, вскрикнет потревоженная птица…
– О чем задумались, ваше высочество? – рядом села одна из дочерей Матери, в переводе на понятия нашего мира – младшая принцесса.
– Думаю, любит ли мой жених птиц, – пожала плечами я.
В Азуре другая одежда диктовала другие жесты, я и не заметила, как переняла у воительниц грозные гримасы, широкие жесты и привычку угрожающе скалить зубы при виде соперницы.
– Любит, – девушка неожиданно улыбнулась, – многие воительницы хотели поймать в силки нашего брата, а он ждал свою белую птичку, редкую, как белый сокол!
Я невольно засмеялась поэтичности сравнения, а воительница приподняла кружку:
– За ваше здоровье, принцесса, я верю, что брак с Лукасом будет счастливым!
В ответ я подняла свою и сделала глоток темной горькой жидкости, почему-то на этот раз она показалась мне сладкой. Вскоре Иалла тоже заскучала, и мы потихоньку выбрались из пещеры, чтобы вдохнуть холодный воздух ночной пустыни и медленно двинуться к белеющим впереди стенам города.