Телохранитель

Глава 24

Андрей

Сегодня я готовлю Пуле романтическое свидание. Мне очень понравился её подход — чтобы не случилось неприятных сюрпризов, она просто сказала мне, что надо сделать. К счастью, в её ожиданиях от нашей новой встречи нет ничего такого, что встретило бы мой внутренний барьер. Пуля хочет поесть спагетти, как в мультике «Леди и Бродяга», выпить немного вина, потанцевать какой-то определенный медляк и вместе полежать в ванной с пеной. Я хочу повторить вчерашнее, и думаю в какое место моей культурной программы вставить этот пункт. Решили, что три часа будет маловато, нужно хотя бы четыре, в идеале — пять. Договорились, что я прогуляюсь до спорт клуба, отгоню её машину к соседнему торговому центру, оплачу её картой кофе и вернусь в квартиру, Пуля на обратном пути купит первый попавшийся наряд и поедет в резиденцию. Опять рискуем. А что делать? Снова смотреть друг на друга через окно?

Пуля уже в квартире, возится в ванной, пока я накрываю на стол. Сегодня в своем бесконечном кармане она принесла вторую туфлю и очень короткое, чёрное платье, похожее на ночную сорочку. Она приходит ко мне в спортивном, а хочет выглядеть женственной.

А ещё мы решили, что не будем обсуждать будущее: Веру, Шереметьева, нашу безвыходную ситуацию, и проведём эти дни так, как могли бы их провести, если бы не целая куча наших проблем. Завтра поведу её гулять, Пуля пока не знает. Должен же я добавить свой вклад в наши романтические отношения.

Она выходит из ванной очень загадочной и красивой. Пахнет моим парфюмом, но ей идёт. Я рассматриваю её снизу вверх, отмечая, что в этом платье, ноги в моих любимых туфлях, выглядят ещё лучше. Эх, надо было сделать ей комплимент, но Пуля уже успела усесться за стол рядом со мной.

— Ты умеешь готовишь? — она внимательно оглядывает мои спагетти с тефтелями.

— Да. Я же очень долго живу один, — удивляюсь я, а потом понимаю, что Пуля скорее всего не умеет, — А ты?

— Я тоже умею, но давно не практиковалась, честно говоря, даже немного соскучилась. Давай завтра приготовлю для тебя что-нибудь? — Пуля так нежно на меня смотрит, что в груди печёт. Кто бы знал, что она может быть такой милой.

— Да не надо, ещё успеешь, — отмахиваюсь я, — Давай есть, пока не остыло…

Я понял, что подвёл её уже на третьей попытке. Макароны на вкус нормальные, обычные, но я взял не тот сорт, либо сварил до полной готовности, а нужно было аль денте. Их невозможно съесть так, как хотела Пуля, втягивая одну макаронину с двух сторон, пока не встретятся наши губы — спагетти ломаются. Они рвутся, как только мы начинаем тянуться друг к другу, падают на стол или красивые колени Пули, прилипают к подбородку или щекам. Мы уже не подцепляем их вилкой, а выдёргиваем их из большой тарелки по одной прямо пальцами, но ничего не выходит. Не могу понять от чего именно она расстраивается: от того, что не может воплотить в жизнь свою красивую картинку или от того, что мы оба чувствуем в этом какой-то символизм. Спагетти снова рвётся, я успеваю поймать её рукой и закидываю в рот. Пуля берёт следующую. Пристраиваемся — секунда, и из ее рта торчит короткий огрызок, а я уже втягиваю в себя всю остальную часть. Жую, наблюдаю за тем, как она грустно застыла на месте и не шевелится. Тянусь к ней головой, подхватываю этот короткий конец, откусываю и целую в губы.

— Всё, хватит мучиться, — чавкаю я.

Пуля скорбно кивает, ломает вилкой одну из фрикаделек и катает половинку по своей тарелке. М-да, судя по виду, из всех наших проблем, эта — самая масштабная.

Наворачиваю спагетти, подношу к её губам. Впереди целая кастрюля.

— Давай, — говорю бегло.

Растягиваю нитку во всю длину, оставив в воздухе небольшую дугу, не добавляя натяжения, и мы делаем новую попытку. Эйфория торкает меня уже в тот момент, когда я чувствую, что наши носы вот-вот встретятся, а губы Пули дрожат в улыбке. В любом случае, теперь я успею среагировать и поймать её губы, даже если макаронина предательски лопнет. Нет, в итоге, мы доходим до самого центра. Пуля чмокает меня и сразу визжит.

Я никогда не видел таких счастливых глаз…

Мы выпиваем по бокалу вина и наступает очередь танцев. Я не мастер, но потоптаться на месте вполне могу. За музыку, конечно же, ответственна Пуля. Я ожидал чего угодно, от Ласкового мая до Александра Серова, но тут она меня удивила. Сначала защебетали птички, затем зазвучал тоненький, шепчущий мужской голос, поющий на французском, а следом за ним — совершенно спокойная, нормальная, мелодичная песня, в сопровождении гитары и пианино, так непохожая на то, к чему она меня приучила. Мы плавно качаемся, обнимая друг друга, Пуля касается губами моего плеча и молчит, до тех пор, пока музыка не стихает. (Laurent Voulzy — Here, there and everywhere, cover Beatles)

— Ну и что это было? — спрашиваю удивлённо, перехватывая её ладонь.

— Ничего, просто потанцевали, — отвечает Пуля.

— А что с музыкой? Где группа Комиссар, Влад Сташевский или Татьяна Буланова?

— Обязательно будут! — смеётся.

— Расскажи, что за песня? — я обхватываю ее сзади и медленно веду в сторону ванны. Пока будет набираться вода, успеем поцеловаться.

— А это секрет! — произносит иронично.

— Расскажи… — целую в голову, шею и плечи.

— Ничего особенного, она просто мне нравится, — Пуля не собирается признаваться.

— В твоём плей-листе появился подкидыш, как его туда занесло? Ты скрываешь от меня какую-то стратегически важную информацию, — я не сдаюсь.

Разворачивается, обхватывает мою шею, целует в губы, а потом смотрит с каким-то особым трепетом.

— Это современная версия одного старого трека. Когда я была маленькой, представляла, что под эту песню однажды пойду под венец, и …

— Пошла? — уточняю насторожено, не давая ей договорить, Пуля отрицательно качает головой.

— Но эта песня мне нравится до сих пор, и я не хочу чтобы она пропадала, — произносит немного смущенно.

— Так может… ещё и не пропадёт? — теперь смущенно чувствую себя я.

— Думаешь?

Пуля стреляет в меня глазами. Этот выстрел обездвиживает, а я не могу найти ничего лучше, чем просто взволнованно промычать:

— Угу…