Телохранитель

— Маякнёшь? — спрашивает у кого-то Андрей.

— Угу.

Я не различаю их голоса и не знаю: кто, как и о чём должен нам маякнуть. Допускаю, что в «ухо», о том, что машина въехала в поселок. Они всегда заранее знают, что Юра вот-вот вернётся. Возможно на въезде тоже есть камера, либо об этом предупреждает пропускной пост.

На негнущихся ногах иду к дому, пряча плечи от ветра, Андрей где-то за моей спиной, его шаги всегда слишком тихие, чтобы их слышать, но отчего-то кажется, что они звучат на сильную долю биения моего сердца. В холле тишина, на лестнице — пусто, поднимаюсь, спина немеет, ногти снова впиваются в ладони. Сейчас я приведу его в свою спальню. Машина могла сломаться на полпути и Андрей и Вера уже возвращаются в резиденцию, охрана может забыть предупредить или мы просто не поймём, что это предупреждение. Но я больше не могу ждать. Вхожу в комнату, натыкаюсь взглядом на качание шторы, нужно было закрыть окно, но мне уже не до этого. За спиной хлопает дверь, следом слышится острый, холодный щелчок закрывающегося замка, и звонкий, тяжелый — опускающихся на настенную полку инструментов. Это ужасно страшно и безумно притягательно.

Оборачиваюсь, и в моё лицо тут же бьется его рваное дыхание, губы вонзаются в губы, наши пальцы сжимают тела, сдерживаемые вздохи баюкают комнату. От него пахнет чем-то диким: не духами, костром или свежестью вечера, от него веет силой, которой хочется покориться. Кончики пальцев пробегаются по стальному торсу через рубашку, огонь внутри меня трещит, чувствую как твердеют мои соски под тонким платьем. Меня стискивают крепкие руки, низ живота изнывает приятной тяжестью, точно такая же тяжесть давит меня внутри, утягивая в болото, из которого уже не выбраться. Ладони сжимают, губы целуют, я — горю, тяну его к кровати, но Андрей упирается. И я тяну его настойчивее, отклоняюсь, чтобы ему пришлось ловить моё тело, для того, чтобы потрогать.

— Это через чур, — шепчет возбужденно.

— Давай, — бормочу, часто дыша.

Мне же должно быть хоть раз хорошо в этой кровати. Ветер треплет плотную штору, за окном Гриша снова заводит газонокосилку. Прекрасно, теперь мы точно не услышим как откроются ворота и на территорию въедет черный автомобиль, но я уже стягиваю вниз резинку платья, обнажая грудь, прижимаюсь к Андрею всем телом, блуждаю языком по его губам и делаю короткий шаг назад. Но зря, он уже закидывает меня на себя, всего секунда и я валюсь в кровать, прибитая к матрасу его телом. Руки стискивают грудь и бёдра, голову совсем ведёт. Чувствую его каменный стояк и в предвкушении выгибаюсь от удовольствия. Я знаю, что мы не будем раздеваться. Может в следующий раз, когда кто-то из нас придумает что-нибудь ещё, а мне ужасно хочется потрогать его голое тело. Когда его губы касаются моей груди из горла вырывается тихий стон, жадные пальцы уже стягивают моё бельё, наглый язык оставляет влажные дорожки по моей покрытой мурашками коже. Я тоже хочу пройтись губами по его животу, плечам и спине, хочу его целиком и полностью, но могу довольствоваться только его шеей, у нас нет времени, ни на длинные прелюдии, ни на раздевания. Трусь об его руку под моим платьем, подгоняя, а сердце всё так же бешено колотится. Я никогда не была такой влажной, каждое касание его пальцев уносит меня всё выше и выше, заставляя забывать обо всём. Лишь короткая, здравая мысль напоминает мне о том, что я никуда не лечу — я падаю.

Мы лежим плечом в плечо, наши грудные клетки поднимаются такт в такт. Пытаюсь унять дыхание, закрываю глаза выпускаю воздух из лёгких. Шарю рукой по кровати, нащупываю свои стринги, продеваю их через ноги, натягиваю на задницу, Андрей возится со своим ремнем. Заканчиваем с одеждой одновременно, я поворачиваюсь к нему, он обнимает меня двумя руками, прижимая к своей груди. Как же это хорошо и спокойно. Мне никогда не было так спокойно. В этой кровати и вообще.

— Сколько времени? — говорю тихо.

— Без пяти четыре, — отзывается Андрей, стряхивая рукав.

— Нормально, — бурчу в его шею.

Утыкаюсь в него носом как маленький беззащитный котёнок, он обнимает меня мягче, пальцы бережно гладят мою спину, я приглаживаю его рубашку под пиджаком.

— Скажешь что-нибудь? — говорю тихо, чувствую, как напрягается, отодвигаюсь, поднимаю голову и подозрительно наблюдаю за тем, как нервно мечутся его зрачки.

Андрей перехватывает мой взгляд, оттопыривает губу, виновато улыбается.

— А можно вечером? Песней?

— Можно, — тихо смеюсь в ответ.

Укладываюсь на его плечо, складываю на него руки и ноги, пристраиваюсь щекой удобнее. Как же всё-таки хорошо. Думаю, у нас есть ещё десять-пятнадцать минут, чтобы отсутствие Андрея не казалось подозрительно долгим.

— Я не знаю, что делать… — шепчет Андрей. Не думала, что шепот может звучать так грустно.

— Пока ничего… Я не смогу уйти без Веры, а он не отдаст мне её…

— Ты спишь с ним?

От неожиданности буквально дёргаюсь, зажимая пуговицу его рубашки.

— Редко, — произношу коротко, комната погружается в вакуумную тишину, даже звуки газонокосилки вдруг куда-то деваются. После того раза между мной и Юрой ничего не было, но ведь всё может случиться вновь. Я не хочу об этом рассказывать, но врать, что мы живем как соседи тоже не хочется.

— В последнее время он плохо себя чувствует и не донимает меня, — добавляю, чтобы хоть как-то скрасить горькую пилюлю.

— Хочешь, я убью его? — голос до того спокоен, что мне не по себе, — Возьму выходной, съезжу в город, куплю глушитель, войду в дом с черного входа, заберусь на второй этаж и застрелю.

— Нет, — шепчу я. Так странно, но мой шёпот тоже до ужаса спокоен.

— Мы заберём Веру, скажем ей, что едем в путешествие. Если правильно рассчитать время и купить билеты заранее, мы успеем улететь заграницу до того, как найдут его тело.

— Нет… — глажу пальцем по его груди, — Нас всё равно найдут. Это убийство будет очень громким.

— Но ты хочешь?

— Нет… Он отец моей дочери, она никогда меня не простит.

— Хорошо, — так же хладнокровно соглашается Андрей. Замолкает на время, поглаживая мою голову, а потом его грудь замирает и перестаёт подниматься под моей щекой, будто он задерживает дыхание, — Я тебя…

— И я тебя… — шепчу несдержанно, — Мы что-нибудь придумаем, Вера не всегда будет маленькой и сможет принимать решения сама. Просто немного подождём…

— Как же я могу ждать, когда я знаю, что…