Телохранитель

Что график у девочки очень жесткий, я понял по списку сегодняшних занятий. На деле, я и сам устал мотаться по Москве, хотя практически ничего не делал, а Вере вдобавок ко всему приходилось заниматься. Наверное, у неё очень много энергии, потому что уставшей она совсем не выглядела, и при перемещении с точки на точку постоянно что-то говорила. Полезной информации — ноль, девочка много рассказывала про отца. Теперь я знаю, когда у него день рождения, в год кого он родился и как он отметил свой юбилей. Очень много лишнего пришлось выслушать про няню Клару, о маме Вера больше не говорила. Складывается ощущение, что Мисс Воронеж совсем ей не занимается. Почему-то я совершенно не удивлен. Флеш бек с туфлями поймал всего один раз, на обратном пути, молча уставившись в пустую дорогу. Может, я фут фетишист? Нежданно-негаданно. Должно же быть какое-то объяснение, почему так жутко потеет спина и хочется расслабить галстук. Кондиционер Мерседеса мягко и комфортно скрашивает жаркий, июльский вечер. Первый рабочий день почти окончен. Я считаю, что он прошел вполне хорошо. Вера сказала, что гулять сегодня не будет, потому что хочет посмотреть мультики, а ей разрешают смотреть их нечасто, значит меня не будут дёргать. Вообще, это очень странно, стоять рядом с играющим ребенком на закрытой, загородной территории.

Мы паркуемся вдоль других машин автопарка Шереметьевых. Я открываю свою дверь, киваю новым людям и помогаю Вере выбраться из салона. Уши тут же ловят очень громкие звуки музыки, доносящиеся из дома.

Что это? Лицо кривится в недоумении, девочка поправляет лямки своего рюкзака. Вера сказала, что отцу пятьдесят пять, моя мать немного старше, но даже она такое не слушает. Хотя у богатых свои причуды. По территории разносится страдания Ирины Муравьевой из песни «Позвони мне, позвони». Я не уверен, видел ли я этот фильм, просто знаю, что эта песня именно оттуда, наверное, это наш культурный код — знать наизусть то, что полностью никогда не видел. Вера ловит мой растерянный взгляд и жмет плечами.

— Мама такое любит, — бросает мимоходом и двигается к дорожке.

Мама? Лицо кривится ещё сильнее. Маме точно тридцать? Может её очень хорошо отреставрировали? Мисс Воронеж выглядит, как человек, который от скуки приглашает на выступление в свой сад Тимати и Егора Крида. Пока мы идём к дому, голос смолкает, а вот мелодия проигрыша только набирает ход, электрогитары звучат старомодно и немного нервно. Нет, очень нервно. Я снова поднимаю глаза к открытому окну второго этажа и вижу сквозь прозрачный тюль, как Мисс Воронеж скачет по комнате и танцует что-то совсем неистовое. Уже привычная отдача бьет в грудь, я опускаю глаза на брусчатку, но почти сразу возвращаю их к окну. Впервые замечаю до какой степени тревожно звучат клавишные, гитара и трубы, а танец хозяйки дома, под всю эту вакханалию напоминает скорее танец неуравновешенного человека с психическими отклонениями. Каждое движение настолько дёрганное, обреченное и отчаянное, что в комплекте с сокрушительным проигрышем, продирает до костей. Хочется выключить и остановить её, но глаза не могут перестать смотреть, а она — двигаться. Меня отрывает только шевеление сбоку и привычка реагировать на каждый шорох и треск ветки. Но это всего лишь Вера, вновь заметившая мой ступор.

— Наверное, папа уехал, — говорит громко, но совершенно нормально, будто давно привыкла наблюдать такую картину.

Я не сразу замечаю, что Клара уже ждёт нас у крыльца, в голове стучит финальная отбивка барабанов, и я пытаюсь представить, как Мисс Воронеж закончила свой танец. С последним боем наверху что-то грохается и бьется. Собираюсь. Громкие звуки меняются на более плавные, почти ласковые, гитарные.

— Как прошел день? — Клара тоже абсолютно невозмутима, словно мне одному кажется, что что-то здесь явно не в порядке.

— Нормально, — киваю я, — По плану.

— Андрей — молодец, — говорит Вера.

— Ну и хорошо, — Клара опускает руку на её плечо и подталкивает к входной двери, затем сдержано мне улыбается, — До завтра.

— Угу, — мой медленный, задумчивый кивок означает, что я снова не здесь.

Я слушаю звуки со второго этажа. Трек-лист у хозяйки что надо! Сразу за Ириной Муравьевой за дело взялся Муслим Магомаев. Я не могу обернуться, чтобы посмотреть танцует ли она, потому что на меня смотрят прямо в упор двое охранников у ворот. Поэтому я медленно иду по тропинке и под бархатный бас, вспоминаю как в детстве смотрел Бременских музыкантов.

За спиной хлопает балконная дверь и звук сразу становится тише, но полностью не смолкает. Чувство тревоги тоже звучит тише, но не исчезает. Есть ощущение, что я попал в красивую резиденцию, в которой содержат душевнобольных, их прячут по комнатам и не пускают к солнечному свету.

Значит, приживусь…