Страница 72 из 81
– Наверное, потому, – произношу медленно, – что… невозможно, да и бессмысленно злиться на
мать, с которой тебе больше нечего делить, кроме любви к одному и тому же человеку. А она
очень тебя любила. Мы обе.
Костя вздрагивает всем телом на этих словах, я вижу вдруг, как искажается у него лицо, как
он плотно сжимает, почти закусывает губы, пытается сдерживаться… но уже понимаю, чувствую,
что у него не выйдет.
И, быстро подавшись вперёд, крепко обнимаю мужчину, который со сдавленным всхлипом прячет
лицо, уткнувшись мне в плечо. Сжимает меня в железных объятиях на несколько секунд, но почти
сразу выдыхает, чуть расслабляясь.
– Прости. Я… был уверен, что… не буду… – говорит прерывисто.
– Это нормально, Кость, – продолжаю обнимать его, ласково провожу по волосам. – Не
извиняйся.
– Чувствую себя глупо… – глухо вздыхает он. – Иди ко мне? Пожалуйста?
Перетаскивает меня со стула к себе на колени и прижимает сильнее.
– Я тебя так люблю, Ларка… – слышу тихое. – Даже сказать, объяснить не знаю как… До боли,
до одури, до… не знаю до чего. Ты какое-то невероятное чудо. Не могу представить, как
существовать без тебя, Лар… Всю жизнь с тобой хочу прожить, любить тебя, детей с тобой
завести, старость встретить вместе.
Он поднимает голову, находит мой взгляд, торопливо, неловко стирает влажные следы под
глазами.
– Выходи за меня замуж, Лар? – просит так отчаянно, что у меня самой слёзы на глаза
наворачиваются. – Я, конечно, идиот… самое подходящее время нашёл, ничего не скажешь…
– Есть такое дело, – киваю ему, шмыгнув носом.
– И я больше не главный врач, – добавляет Костя.
– Это, безусловно, большой недостаток, – закатываю глаза, не удержавшись. – Я-то так
надеялась, что у меня наконец будут связи и протекция! А то что это такое – ни одного
повышения через постель не добиться.
– А сама по себе постель, без повышений, тебя не интересует? – немного криво усмехается он.
– С мужем, простым врачом, а не с главным? Я буду стараться.
– Надо серьёзно об этом подумать, – не выдержав, улыбаюсь и нежно касаюсь его губ.
– Подумай, пожалуйста… – выдыхает Костя, сглотнув. – Предложение бессрочное, с открытой
датой.
* * *
Настроение у нас, естественно, не то, чтобы устраивать постельные марафоны. Поэтому мы
просто перемещаемся в комнату, устраиваемся на диване в обнимку – и я сама не успеваю
заметить, как засыпаю. Просыпаюсь уже вечером, с больной головой.
– Что же ты меня не разбудил? – спрашиваю сонно у Кости, который, судя по всему, даже не
задремал, просто продолжал держать меня в объятиях.
– Ты устала, – говорит он мягко. – И не выспалась, я же видел.
– А теперь у меня голова болит, – морщусь недовольно, уткнувшись носом ему в грудь. –
Нельзя спать в это время суток…
– Сейчас схожу в аптеку, куплю тебе обезбол, – хмурится Костя.
– Да у меня есть, – вздыхаю и, поднявшись, потягиваюсь, выпрямляя затёкшие руки и ноги. –
Сейчас найду аптечку. Давай чайник поставим?
Мы снова устраиваемся на кухне – хорошо, что о еде не нужно волноваться – и я, выпив
таблетку, смотрю на Костю.
– Я хотела спросить тебя, – начинаю нерешительно.
– О снятии с должности? – он моментально даже без слов понимает, что меня интересует.
– Да, – киваю с облегчением, присаживаюсь рядом. – Что случилось, Кость?
– Если коротко, то я сам подложил под себя мину и сам же на неё наступил.
– Очень содержательно, – хмурюсь, пододвигая ему чашку с чаем. – А нормально можешь
объяснить.
– Министерство поставило меня в больницу не потому, что я так хорошо подходил на должность
главврача, – слегка пожимает плечами Костя. – То есть, возможно, подходил, – улыбается,
глядя на возмущённо вскинувшуюся меня, – Но дело не в этом. Им нужна была показательная
чистка в системе. Ну, знаешь – наказать своих, чтоб чужие боялись, условно говоря, конечно.
Закупки, платные услуги, распределение денег, кадровые истории... Ничего уникального, Лар,
ты и сама многое знаешь и со многим сталкивалась. Обычная больничная кухня. Просто в
какой-то момент объём этой… э-э-э, кухни стал таким, что министерство решило устроить
генеральную уборку.
– И ты собирал информацию? – доходит до меня.
– Да, – кивает он спокойно. – Собирал документы, проверял цифры, поднимал старые решения.
По-хорошему, у меня должно было быть ещё несколько месяцев… до года, думаю. Но потом под
тебя начал активно копать начмед по хирургии.
– Вот как… – тяну задумчиво.
– Да, – кивает Костя. – Лар, ты же понимаешь, что проблема была не только во мне. Ты многих
раздражала задолго до моего появления. А после того как я начал поддерживать твои решения
открыто, для некоторых мы вообще превратились в одну проблему на двоих. Думаешь, Денис
Аркадьевич столько лет воевал со всеми подряд ради удовольствия? Лар, он не роддом хотел
получить. И не хирургию. Он хотел весь больничный комплекс. И у него были шансы… его
поддерживала, точнее, начала поддерживать… – Костя запинается, а я сразу думаю о конкретном
человеке.
– Дай угадаю? Ирина Александровна? – уточняю, хмыкнув.
– Да, – Костя кидает на меня виноватый взгляд, но я уже давно отпустила ту ситуацию с ней,
поэтому не собираюсь снова напоминать ему.
– Но почему всё произошло так быстро? – спрашиваю о том, чего так и не поняла.
– Времени больше не оставалось, Лар, – качает головой он. – Я понял, что если буду тянуть,
то… подставят тебя. Потом меня. Или обоих одновременно, возможность нашлась бы. Начмеда по
хирургии сделают исполняющим обязанности главврача, а дальше часть документов испарится,
люди переобуются в прыжке, и всё это закончится ничем. Поэтому я пошёл на опережение и
передал наверх всё, что успел собрать.
– И тебя сразу сняли?
– Разумеется, – фыркает Костя. – Разборки не устраивают руками действующего главврача. Я
свою работу выполнил. Дальше нужен человек, который не связан со всей этой историей.
Я смотрю на него несколько секунд.
– То есть… ты с самого начала знал, что тебя снимут?
– Конечно.
– И всё равно сделал?
– Конечно.
– Тейхман, ты вообще нормальный?!
– Не особо, – честно соглашается он.
И только потом становится серьёзным.