Страница 64 из 81
резинку моих трусов и тянет ткань вниз. – Говорил ведь. Но я не могу оставить свою любимую
жену неудовлетворённой… не по-джентльменски как-то.
– Не по-джентльменски?!
Совсем с ума сошёл?
А он, не дав мне продолжить, отбрасывает бельё в сторону и, разведя мои ноги, склоняется к
моему животу.
– О боже… – вцепляюсь руками в простыню, выгибаясь навстречу его губам и языку.
Что он творит со мной! Что делает…
Мечусь по кровати, вскрикивая и кусая губы – то ли желая увернуться от ощущений, таких
сильных и острых, то ли, наоборот, стараясь их продлить. Но моим мнением никто особенно не
интересуется. Костя просто
знает
, что и как мне нужно, и моментально
доводит меня до такого состояния, что я готова рыдать и умолять, лишь бы он продолжал. А
потом, крепко держа, не давая двигаться и не прекращая ласк, начинает ещё и поглаживать
пальцами изнутри.
Этого я вынести не могу и почти сразу же взрываюсь, уже не сдерживая стонов. Зажмуриваюсь,
пережидая, пока уйдут светящиеся перед глазами радужные круги, облизываю пересохшие губы… в
которые меня тут же целуют.
– Я принесу тебе воды… – хрипло, сдавленным голосом говорит Костя.
И действительно встаёт, выходит на кухню и возвращается через полминуты со стаканом.
– Ты странный… – выпив воду, опускаюсь на подушку, подгребая её под себя и внезапно
чувствуя, как сильно я хочу спать – так, что глаза сами собой закрываются.
– Я просто тебя очень люблю, – слышу сквозь сон, чувствую, как мужчина устраивается за моей
спиной поверх одеяла, притягивает к себе, обнимая, и негромко добавляет: – И учусь ждать,
когда нужно. Спи, солнышко. Отдыхай.
Хочу спросить, как он понимает, когда нужно, а когда нет, но язык уже не ворочается, и я
проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь рано утром, сразу, резко, сажусь на кровати, вдруг испугавшись, что проспала на
работу. Но мобильный, который обнаруживается на тумбочке, показывает начало седьмого.
Оглядываюсь на примятую подушку рядом, прислушиваюсь и понимаю, что Костя, кажется, уже
ушёл. Встав, шлёпаю босыми ногами на кухню – и действительно, там пусто, на столе белеет
записка.
«Доброе утро, любовь моя. Не стал тебя будить. Ты такая красивая, когда спишь… А когда не
спишь – ещё красивее. Ни из-за чего не переживай, я позвоню, когда закончу».
Нахмурившись, думаю, а из-за чего я, собственно, должна переживать? Хотя… вздохнув, качаю
головой. Поводов вообще-то предостаточно, если повспоминать. Снова смотрю на записку и
только спустя несколько секунд понимаю, что улыбаюсь, как дурочка.
Закатив глаза на собственную глупость, кладу листочек обратно на стол.
Поплыла ты, Лара, окончательно… В голове туман, в глазах сердечки – и всё из-за кого! Из-за
бывшего мужа! Который, по его же собственным словам, твёрдо настроен стать нынешним.
Встряхнувшись, заставляю себя вернуться в реальность и иду в душ. Лучше на работу поехать
пораньше… заодно проверить вчерашнюю девочку. Мне бы, конечно, позвонили, если бы ситуация
ухудшилась. Раз звонка не было – значит, всё в порядке. Но лучше держать руку на пульсе.
А когда приезжаю в роддом, первая, на кого я наталкиваюсь в приёмном покое – моя старшая
акушерка, Марина, которую я не видела с нашего совместного вечера в клубе. Даже стыдно
становится, я ведь ей не написала, не спросила, всё ли у неё в порядке… Но не успеваю
открыть рот, как вижу её выражение лица и торможу.
– Что случилось?! – спрашиваю почему-то шёпотом, и она отвечает так же тихо:
– Лар… главного врача… Тейхмана сняли с должности.