Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 81

Глава 22

– Я тебя отвезу, – делает шаг в мою сторону мужчина, но я качаю головой.

– Не надо.

– Надо! – Костя хмурится, глядя на меня. – Лар, ты сейчас…

– Я сейчас хочу побыть одна, – перебиваю его, отводя глаза.

– Ты хочешь спрятаться в свою скорлупу, закрыться ото всех, как делала всегда!

– Может быть, – пожимаю плечами. – Имею право…

– Конечно, имеешь. Но я могу побыть с тобой в этот момент? – Костя наклоняется, старательно

ловя мой взгляд.

Молчу, потому что меня раздирают на части противоречивые эмоции. С одной стороны, мне

хочется, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Я привыкла справляться с эмоциями

самостоятельно и без свидетелей. С другой стороны – не получится ли так, что я уничтожу

только начавшее восстанавливаться между нами хрупкое равновесие и доверие?

Ведь если мы вместе – то, как говорится, в болезни и в здравии. Какой бы заезженной ни была

эта клятва, но в ней всё правильно. И буквально сегодня утром мы говорили о том, что нужно

научиться разговаривать, слушать и слышать друг друга.

Но… если он меня по-настоящему любит и хочет вернуть – он поймёт. А если не поймёт – то

зачем нам такие отношения?

Ох, как же всё сложно… Где делать уступки, а где стоять на своём? Где соглашаться, а где

возражать? Никогда не знаешь, какое твоё слово или фраза станут тем, что тебе будут

припоминать годами, а что пропустят мимо ушей.

– Я бы хотела, чтобы ты… приехал и был со мной, но не сейчас, – произношу наконец, стараясь

говорить как можно мягче.

– Как дипломатично, Лариса Александровна, – Костя криво улыбается, качает головой. – Ладно.

Я понял и не буду давить. Вызвать тебе такси?

– Спасибо, – выдыхаю с облегчением.

И одновременно чувствую слабый укол разочарования. Не стал настаивать.

Ты же этого и хотела, Лар! Ну вот что у тебя в голове?! Сначала ты ему отказываешь, а потом

расстраиваешься, что он терпеливо принимает твоё нежелание и отказ!

Одни сплошные противоречия.

Я ещё раз заглядываю к сегодняшней девочке, проверяю, всё ли в порядке, раздаю указания

дежурным, переодеваюсь. Костя провожает меня до ворот больницы, куда подъехало такси.

– Напиши, когда будешь дома, – просит, открывая мне дверь машины.

– Хорошо, – киваю, заставляя себя улыбнуться ему.

Замечаю, как мужчина чуть крепче сжимает челюсти, но молча кивает и отходит от дороги.

Такси трогается, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Но это не приносит отдыха

– наоборот, наваливается всё и сразу. Уставший мозг крутит рабочие ситуации, отказываясь

отключаться, в голове мелькает сегодняшнее столкновение с Денисом Аркадьевичем, обед с

Костей, испуганная девочка-пациентка, и странным образом страх на её лице вдруг переползает

в мои мысли, перед глазами всплывают результаты моего обследования.

У меня не получается абстрагироваться. Не выходит отвлечься. Перед мысленным взглядом

мелькают цифры, выделенные жирным, – отклонения от нормы – сливаясь в какую-то хаотичную

карусель, из-за которой в горле встаёт комок, а в глазах начинает жечь.

– Приехали! – из жуткого состояния на секунду вырывает голос таксиста.

– Спасибо, – выдавливаю с трудом.

Выхожу из машины, захожу в подъезд, кое-как поднимаюсь к своей двери и, зайдя в квартиру,

останавливаюсь посреди тёмного коридора.

Зря я отказалась от того, чтобы Костя меня отвёз.

Мне вдруг становится так страшно одной. Реальность отходит куда-то на задний план, воздуха

не хватает, сердце колотится, как будто я не на несколько этажей поднялась, а марафон

бежала.

Напрасно я говорю себе, что это просто отсроченная острая стрессовая реакция. Напрасно

пытаюсь гнать подальше мысли…

А если это не просто рак? Если это уже метастазы в лимфоузлах? Стремительное течение? Я же…

господи, я столько видела больных, сгоравших за несколько месяцев…

Воображение, не в силах остановиться, рисует картинки, от которых меня просто трясёт. Опыт

врача, критическое мышление – всё отступает перед ощущением, что мне страшно, страшно,

страшно!

– Тихо, тихо, моя хорошая, – пробивается сквозь панику негромкий голос.

Меня подхватывают на руки, устраивают на коленях, и только тут я понимаю, что…

– Как ты… здесь… – губы и подбородок трясутся, зубы стучат, я вцепляюсь скрюченными

пальцами в его рубашку.

– Ты не закрыла дверь, – говорит Костя, крепко прижимая меня к себе, растирая мне спину и

сведённые судорогой плечи. – Я поехал сразу за тобой.

Это оказывается последней каплей.

Я утыкаюсь лицом ему куда-то в шею, и меня прорывает. Это не истерика, нет, я и сама

понимаю это краем сознания. Со слезами выплёскивается весь мой страх, вся жалость к себе –

потому что сейчас мне именно что эгоистично, до ужаса жалко себя саму. Так, наверное, плачут

несправедливо наказанные дети… но в эту минуту мне наплевать. Я просто плачу и чувствую, как

укачивает меня в своих объятиях мужчина, отказавшийся оставлять меня одну. Упрямый, часто

ведущий себя слишком бескомпромиссно, полный недостатков, уже ушедший однажды… но всё равно

вернувшийся.

Бесконечно лить слёзы невозможно, рано или поздно они заканчиваются. Спустя несколько минут

я уже просто шмыгаю носом, продолжая прижиматься к бывшему мужу, обхватив его за талию и

уткнувшись во влажный, измочаленный мной же воротник его рубашки.

Но Костя как будто этого и не замечает. Молча обнимает меня, прижавшись щекой к моей

макушке и поглаживая по спине. А когда я, завозившись в его руках, пытаюсь отстраниться,

только вздыхает.

– Ну и куда ты собралась?

– В ванную, – отвечаю тихо.

– Держись.

– Что? – уточняю растерянно, и тут же вцепляюсь ему в шею, потому что он встаёт прямо со

мной на руках. – Поставь!

– Отнесу и поставлю, – слышу мягкое.

Костя действительно доносит меня до ванной и опускает на пол только там.

– Я пойду, заварю чай, – говорит ласково. – Не плещись тут долго. Тебе нужно попить

горячего и как следует выспаться. И не вздумай накручивать себя по второму кругу, слышишь? –

подцепляет мой подбородок пальцем, потому что я прячу от него глаза, тянется вперёд и

коротко, одним нежным прикосновением целует меня в губы. – Давай, солнышко. Я тебя жду.