Страница 5 из 81
– Очень сильно сомневаюсь, но попытка не пытка, – выбрасываю стаканчик в мусорное ведро и
иду к раковине помыть руки.
– Ладно, – он кивает. – Если понадобится помощь, только скажи, Ларис. Хорошо? – подходит и
мягко целует меня в висок.
– Конечно, – киваю с улыбкой.
Отношения у нас завязались примерно полгода назад. Семён был очень мягок и очень
внимателен, и его по-настоящему галантные ухаживания были мне приятны. Да и чего уж там, я
устала от одиночества, сквознячок в груди тянул не переставая. Не то чтобы Сёма смог
полностью закрыть дыру… Но он хотя бы пытался. Искренне пытался.
И мне он нравился. Это была не та обжигающая любовь, которая случилась у нас с Костей,
когда мы только встретились. Но такие сильные чувства, наверное, возможны только в
молодости, когда кровь кипит и ты не можешь представить себя без любимого…
И потом, обожглись мы оба так знатно, что после той любви остались только угли и пепел.
А Семён был… спокойным. Та самая тихая гавань, к которой так хорошо пристать после шторма и
бурь открытого океана.
– «А он, мятежный, просит бури…» – бормочу вдруг себе под нос и тут же рассерженно хмурюсь.
И что мне лезет на язык?!
– Что? – Сёма явно не расслышал.
– Ничего, – качаю головой, улыбаюсь. – Ладно, я сейчас с историями разберусь и пойду. У
меня две ответственных, и в ОРИТ лежит трое. Попрошу тебя, в обсервацию загляни прямо
сейчас, с утра, хорошо? Там сегодня девочку приняли с махровым пиелонефритом. Надо будет с
тактикой определиться.
– Разумеется, – мужчина кивает, уже по-деловому, и идёт к двери.
И только возле неё оборачивается.
– Ларис…
– Что? – поднимаю на него глаза.
– А твой муж…
– Бывший, Сём, – перебиваю его. – Бывший муж.
– А он сам об этом знает? – смотрит на меня мужчина.
– Разумеется, он об этом знает, – говорю после паузы, слегка усмехнувшись. – Мы с ним,
видишь ли, бумаги подписывали и свидетельства получали…
– Ты ведь понимаешь, что я не об этом, – качает головой Семён.
– Сём, он мой бывший муж! Я его бывшая жена! – отрезаю чуть раздражённо. – И закончим на
этом!
– Хорошо, – он, помедлив, кивает и выходит.
А я, опустившись на стул, пододвигаю к себе ближайшую историю родов.
Очень надеюсь, что всё так и есть. Очень надеюсь! Иначе…
– Лариса Александровна! – залетает в кабинет запыхавшаяся молоденькая акушерка приёма. –
Вас там зовут!
– Иду, – поднимаюсь, отодвинув папки. – Что такое?
– Там, ну… полиция… – тараторит девочка испуганно. – С кровотечением беременную…
– Ургентный звонок почему не нажала? – хмурюсь, ускоряя шаг.
– Так я… ну… день же, все ведь здесь…
– И у всех свои дела, – кидаю на неё строгий взгляд. – Пока ты будешь бегать за каждым,
пациентка на каталке кровью истечёт!
– Простите…
– Ты не извиняйся, а соображай шустрее! – качаю головой и торопливо, не собираясь
дожидаться лифта, иду к лестнице.
– Ну что тут у вас? – прохожу к дежурному, который как раз заканчивает осматривать
всхлипывающую и корчащуюся от боли девчонку лет двадцати.
– Отслойка, – коротко кивает тот. – Нормально расположенной плаценты.
– Обследованная? – смотрю на девочку. – Обменная карта есть?
– Не-е-ету-у-у… – рыдает та. – Я… поругались… в шкафчике дома… а он… у-у-у-у…
– Тихо, тихо, – киваю ей, поворачиваюсь к дежурному. – Скорая где?
– Да менты её привезли, – отмахивается тот. – Выгрузили и уехали, санитарку с акушеркой
лесом послали, никого, естественно, не дождались.
Тьфу ты! Вообще никаких документов нет!
– В оперблок, – командую резко. – Быстро операционную разворачивайте. Хирургам звони,
анестезиолога вызывай, срочно! – киваю подошедшей наконец акушерке приёма, которая за мной
бегала.
– Да… а куда?.. Номер какой?
– Я сама позвоню! – старшая акушерка появляется в тот момент, когда я уже готова изменить
своим принципам и наорать на испуганную молодую поросль. – Иди бумажки заполняй! – шикает на
девочку, и та, кивнув, шмыгает за стол.
К счастью, мы успеваем благополучно сделать кесарево. Младенец мужского пола, хоть и
дотягивает по Апгар только до пяти и шести, явно оказался живучим. И анестезиолог прибежал
вовремя.
– Ну что там? – спрашиваю у неонатолога, последовательно ушив мышцы, апоневроз, подкожку и
приступив к коже.
– Справимся, – оптимистично отзывается Елена Владимировна, пожилая, но ещё очень бодрая, а
главное – прекрасный опытный специалист.
– Кровь закажите, – бросаю через плечо.
– Сделаем.
Лучше уж я сама прослежу за девочкой, прокапаю её, да и протокол самой надо будет написать.
Всё-таки необследованная отслойка. Ну и мужу её надо позвонить, как придёт в себя – номер
телефона уж сможет назвать. Судя по одежде и аккуратному маникюру и педикюру на пальчиках, с
достатком там всё в порядке. Ну а поссорились… помирятся ещё.
Размывшись, отслеживаю, чтобы всё было сделано по всем правилам, и иду в приёмный покой.
– Твоя задача, пока ты здесь сидишь, с пациентом разговаривать, ты поняла? – выговаривает
акушерке приёма Марина Анатольевна, старшая акушерка смены. – Психика у беременной женщины
нежная, донести до неё что-то трудно. А до мужа её, с ещё более нежной психикой, вообще
практически невозможно!
Хмыкнув, подзываю Марину.
– Я девочку оставляю под наблюдение дежурного сейчас, – говорю ей. – Как очухается,
выспроси у неё, кому позвонить. Там родня, небось, с ума уже сходит. А как приедут, меня
позовите обязательно, я с ними поговорю.
– Хорошо, Лариса Александровна, – кивает старшая.
Писаниной мне дальше приходится заниматься почти до самого вечера. К счастью, плановых
кесаревых у меня сегодня нет – и слава богу, хватает времени на всё, в том числе на
докладную главврачу. И с родственниками нашей отслойки успеваю встретиться – девочка
действительно поругалась с мужем, на эмоциях выскочила из дома практически в чём была.
Молодой парень, её муж, во время разговора трясся, как осиновый лист, аж зубы стучали. К
счастью, там ещё была тёща – как она сама сказала, приехала помочь на пару недель. Ну, вот и
отлично. После кесарева помощь пригодится.