Страница 45 из 81
– Добрый день, Ираида Максимовна, – привлекаю к себе внимание, говорю негромко и
размеренно, как привыкла. – Костя был в командировке.
Ловлю взгляд бывшего мужа, показываю ему глазами, чтобы не возражал матери.
– А-а… – тянет Ираида недовольно. – Ты тоже здесь! – снова смотрит на сына. – Командировки,
работа, работа, вечно у вас одна работа! А мать – это так, между делом?!
– Ты говорила, что хочешь, чтобы я пришёл, – произносит Константин, не меняя тона. – Хочешь
что-то рассказать. Что-то важное, мама?
– Рассказать? – свекровь на секунду теряется, на лице непонимание, но выражение тут же
меняется. – Ты вообще знаешь, как тут со мной разговаривают? Ты знаешь, что они со мной
делают?!
– Ничего, – говорю тихо, обращаясь к Косте, хотя, думаю, он и так понимает.
Но Ираида слышит и обрушивает всё недовольство на меня.
– А ты, Ларка, молчала бы! Вечно встреваешь, когда не просят! Поганое у тебя воспитание,
как было, так и осталось, ничему тебя жизнь не учит, говорила я…
Я вижу, как каменеет Константин, как стискивает челюсть. Мне даже на какую-то секунду
хочется его коснуться, чтобы напомнить, что уже бесполезно спорить с человеком на той стадии
заболевания, какая сейчас у его матери.
Когда мы были женаты, он её просто жёстко обрывал, стоило ей начать меня «кусать».
Сейчас, похоже, с трудом сдерживается, потому что не хуже меня понимает – бесполезно. Вижу,
как кидает на меня виновато-извиняющийся взгляд, но в ответ только чуть качаю головой.
– …тоже не приезжала! – Ираида заканчивает высказывать свои упрёки в мой адрес.
– Я к вам приезжала, Ираида Максимовна, – говорю спокойно.
Она морщит лоб, словно пытается собрать в голове рассыпавшиеся куски воспоминаний.
– Приезжала… – повторяет медленно. – Да… ты приходила… сидела… – и вдруг резко, почти зло:
– И деньги платишь!
Снова ловлю напряжённый взгляд Константина и в очередной раз качаю головой.
– Я только договаривалась по знакомству, – произношу тихо, пока Ираида бормочет что-то себе
под нос. – Основная часть оплаты – её пенсия, там заключался договор. Доплата небольшая
совсем.
– Думаешь, я не понимаю, зачем ты это делаешь? – снова вскидывается Ираида. – Думаешь, я
совсем ничего не соображаю? Чтобы потом сказать, какая ты хорошая, а я плохая!
Она тяжело дышит, и на секунду мне кажется, что всплеск агрессии будет усиливаться, но
вместо этого выражение лица у женщины меняется, в голосе появляется почти жалобная нота.
– Я же хотела как лучше… – говорит она, на глазах выступают слёзы. – Я всё для вас…
– Мам… – зовёт её Костя осторожно.
Она поднимает на него взгляд – уже совсем другой, растерянный, уставший.
– Я же тебя предупреждала, – говорит почти шёпотом. – Говорила, что нельзя так… что не
выносит она…
Дыхание у меня перехватывает, внутри всё сжимается.
Может, сказать сейчас?.. Сказать, как есть. Что она была права, и пусть они потом
поговорят…
– Мама, хватит, – говорит Константин уже жёстче. – Если ты об этом хотела поговорить, то…
– Нет! – она резко перебивает его. – Ты должен знать! Я же не просто так говорила! Я
видела! Я чувствовала! Я же… я же пыталась помочь!
Уже открываю рот, но произнести ничего не успеваю.
– Я ей в чай… – говорит Ираида невнятно. – Чтобы закрепить… чтобы кровь не шла…
Я не сразу понимаю смысл.
Слова как будто не складываются, расползаются в стороны.
– Что? – голос Кости звучит резко, почти срывается. – Что ты делала?!
– Ну, эту…
– В какой чай, мама?! – он подскакивает с места, наклоняется над матерью, вглядываясь ей в
лицо. – Что закрепить? Ты что-то добавляла? Куда? Когда бывала у нас дома? Что ты
добавляла?!
– Не кричи на мать! – смотрит на него Ираида, и на секунду у неё на лице появляется почти
торжественное выражение. – Ничего такого! Безвредное! Наши бабки и прабабки толк знали! Как
её… санисоба… санви…
– Сангви…сорба, – выговаривает с трудом Константин.
Я не помню этого названия. Машинально, по привычке, начинаю рыться в памяти, но никаких
ассоциаций не всплывает. Откуда он-то знает? Или это имеет отношение к крови? Гематолог
всё-таки…
– Это кровохлёбка, мама, – тихий, ужасно тихий и какой-то бесцветный голос бывшего мужа не
сразу доходит до моего сознания. – Наши бабки и прабабки действительно знали толк… в том,
как избавиться от нежеланного ребёнка. Её категорически нельзя пить во время беременности.
У меня, кажется, вырывается какой-то звук – правда, я и сама не могу понять, какой.
Хватаюсь рукой за стену, перед глазами начинает мельтешить.
– Лара!
Моргнув несколько раз, совсем близко вижу встревоженное лицо Константина. Чувствую на себе
крепкие ладони, подхватывающие, обнимающие, помогающие удержаться на ногах.
– Лара, дыши! Дыши, моя хорошая, не падай!
Делаю прерывистый вдох.
– Я… нормально… – выговариваю через силу.
На меня вдруг накатывает жуткая, невозможная усталость, а ещё противно, тоскливо тянет в
груди и вдруг пронзает острой болью желудок. И сразу же отпускает, оставляя после себя тупую
тяжесть в солнечном сплетении. Странное ощущение, мозг отказывается анализировать то, что я
услышала – и одновременно осознание уже накрывает с головой, лишая кислорода, стискивая
лёгкие, не давая дышать.
Мне нужно… на воздух, понимаю вдруг. Нужно уйти из этого места.
Уйти. Сейчас же! Скорее!
Отцепляю от себя руки бывшего мужа, отступаю назад, чуть покачнувшись, он тут же снова
дёргается ко мне, но я уже восстанавливаю равновесие.
– Нет, – качаю головой. – Не надо, Кость… не сейчас…
– Лара, пойдём. Пойдём, тебе надо посидеть и подышать, подальше отсюда, – Костя
моментально, как когда-то, считывает моё состояние, осторожно поддерживает меня под локоть,
к себе не прижимает.
– Мне надо… надо побыть одной, – губы у меня почти не шевелятся.
– Ты куда собрался?! – сварливый голос Ираиды, то ли уже забывшей, что сказала, то ли так и
не понявшей, в чём именно она призналась, ввинчивается мне в мозг, заставляя зажмуриться. –
Сын! Немедленно вернись!
Я всем телом чувствую, как скручивает мужчину рядом, как начинает трясти, но он почти
мгновенно берёт себя в руки, стискивает челюсти.