Страница 44 из 81
Глава 16
Я просыпаюсь раньше будильника и сначала даже не понимаю, что именно выдернуло меня из сна.
В комнате ещё темно, за окном едва намечается рассвет, всё вокруг тихо и спокойно, но спать
дальше не получается – словно внутри что-то уже запустилось, раскрутилось и обратно не
откатить.
Лежу, глядя в потолок, и почти сразу возвращаюсь мыслями к сегодняшнему дню. К поездке и
разговору. К тому, что мне придётся сказать бывшему мужу.
Закрываю глаза, но становится только хуже. В памяти, как назло, начинают всплывать обрывки
того дня – не картинки даже, а ощущения. Слабость, какая-то не такая, как обычно во время
тяжёлой смены. Тянущее чувство внизу живота, не боль, а именно дискомфорт. Такой, какой
знаком в целом всем женщинам – ну «что-то тянет там», но на это можно не обращать внимания,
потому что мы же привыкшие… И я не обратила.
Помню, как мерила себе давление и мелькнула мысль зайти сделать УЗИ, проверить – и как я
тут же её отодвинула. Потому что была занята и было не до себя.
Я же врач. Я же пойму, если действительно что-то будет не так.
Господи.
Переворачиваюсь на живот, с силой утыкаюсь лицом в подушку, как будто это может остановить
поток мыслей. Я прокручивала их в голове уже столько раз, что счёт давно потерян, и каждый
раз всё упирается в одно и то же.
Я могла остановиться, но не остановилась.
Могла прислушаться к себе, но не прислушалась.
А сейчас, если уж совсем честно, больше всего меня злит в себе даже не сам факт этой моей
ошибки, а то, что я невольно пытаюсь подобрать слова для разговора с Тейхманом.
Думаю, как выстроить рассказ так, чтобы оправдаться. Чтобы это прозвучало мягче. Чтобы не
выглядело, как однозначное признание моей вины.
От этой мысли становится противно.
Я резко выдыхаю, отбрасываю одеяло и встаю, не давая себе времени на размышления. Как есть
– так и скажу. Без оправданий, без попыток смягчить. Поздно уже что-то приукрашивать.
На кухне включаю чайник, ставлю кружку, насыпаю кофе чуть больше, чем обычно. Действую
машинально, на автомате, собираюсь быстро и без лишних раздумий. Ничего особенного не
надеваю, просто что-то удобное, нейтральное. Не хочется ни привлекать внимание, ни выглядеть
так, словно я к чему-то готовилась.
С трудом дотянув до того времени, когда надо вызывать машину, перед выходом всё-таки
останавливаюсь у зеркала. Смотрю на себя дольше, чем обычно. Ничего нового не вижу – те же
черты, те же тени под глазами, усталость, мелкие морщинки, которые сейчас заметнее из-за
того, что не выспалась.
Не девочка уже, чего уж…
– Справлюсь, – говорю женщине в зеркале.
Конечно, справлюсь. Никуда не денусь.
Дорога за город тянется дольше, чем хотелось бы, и всё это время я то смотрю в окно, не
особо замечая, что там происходит, то снова возвращаюсь к одному и тому же. Как сказать. С
чего начать. И каждый раз обрываю себя – не будет никакого «как». Просто скажу.
Когда машина сворачивает к пансионату, внутри появляется знакомое тоскливо-неприятное
чувство. Который раз уже здесь, но легче не становится… да и не станет.
Константин уже стоит у входа. Я замечаю его сразу, как только выхожу из такси, и он,
кажется, тоже меня видит в ту же секунду. Несколько мгновений мы просто смотрим друг на
друга, и я неожиданно понимаю, что он нервничает не меньше моего.
– Привет, – кивает мне, когда я подхожу.
– Привет.
– Нормально доехала?
– Да.
Неловкий напряжённый разговор обрывается сам собой. Мужчина отступает, давая мне пройти
вперёд. Пока идём от ворот к зданию через парк, я замечаю, что он смотрит по сторонам. Не
вертит головой, но явно пытается составить впечатление об этом месте.
Заходим внутрь, я автоматически здороваюсь с медсестрой на посту, краем глаза ловлю её
взгляд на нас двоих и почти сразу – ещё пару таких же взглядов от смутно знакомых сотрудниц,
которые проходят мимо нас по коридору. Ну, от сплетен никуда не деться – эта мысль мелькает
и уходит, не до неё сейчас, но неприятный осадок всё равно остаётся.
Мы идём по коридору рядом, и я вдруг чувствую, как Константин старается держаться так,
чтобы не нарушать дистанцию. Не приближается, не касается, но и не уходит вперёд. Это тоже
из разряда не совсем привычного.
– Сюда, – подсказываю ему, называю номер комнаты-палаты.
У нужной двери он останавливается. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы заметить, как
у него напрягаются плечи.
– Я… тогда пойду, – говорит тихо, не глядя на меня.
– Конечно, – киваю в ответ.
Он делает вдох, открывает дверь и заходит внутрь.
Я остаюсь в коридоре, буквально в шаге от входа, и вдруг ловлю себя на мысли, которая
непонятно что приносит – испуг или облегчение.
А что, если она его не узнает?!
И в этот момент из палаты доносится голос:
– Сынок!
Голос звучит чётко – правда, не совсем понятны эмоции… Вроде бы и радость, а вроде бы и
нет… Но хотя бы без той размытой растерянности и рассеянности, которую я уже несколько раз
замечала у Ираиды.
Не до конца уверенная, стоит мне проходить к ним или нет, я всё-таки делаю шаг внутрь. Мало
ли… понадобится сгладить углы в разговоре. Собственно, Константин ведь именно для этого
просил, чтобы я поехала с ним. Ну, во всяком случае, я поняла его просьбу именно так.
Ираида Максимовна сидит в кресле у окна, ноги укрыты пледом. Смотрит на Костю с каким-то
странным, почти детским облегчением. Лицо у неё как будто ещё похудело с моего прошлого
прихода, хотя и было-то это несколько дней назад. Но глаза… глаза живые, блестящие, и в них
сейчас столько эмоций, что становится не по себе.
– Я знала, что ты придёшь… – говорит она, и голос у неё дрожит. – Я всем говорила, что ты
придёшь…
Костя осторожно и чуть скованно присаживается на стул рядом с кроватью, напротив матери.
– Здравствуй, мама, – говорит негромко и довольно сухо.
– Ты где был?! – интонации бывшей свекрови мгновенно меняются, становится жёстче,
требовательнее, капризнее. – Нет бы навещать мать почаще! Бросили все, никому не нужна на
старости лет… Не дождёшься от тебя ни звонка, ничего!
Давлю вздох. Ну, в целом ничего необычного, всё традиционно.