Страница 38 из 81
Глава 14
Константин
Лара смотрит на меня ещё пару мгновений, словно проверяет, понял ли я вообще хоть что-то из
сказанного.
Я молчу.
Честно говоря, в этот момент я вообще не уверен, что способен говорить.
Она коротко вздыхает, как будто окончательно принимает какое-то решение.
– Пансионат «Сосновая роща», – говорит уже спокойно, деловым тоном. – От города на север по
старой трассе, адрес легко найдёшь в интернете, он такой один, не перепутаешь. Там отделение
с медицинским наблюдением. Я позвоню, предупрежу на посту, чтобы тебя пустили без вопросов.
Я всё ещё стою, не двигаясь.
– Лар… – начинаю снова, ещё не зная, что именно хочу сказать.
Но она опять качает головой.
– Не сейчас.
Говорит это тихо, устало.
Потом поворачивается к двери и добавляет почти через плечо.
– Съезди к ней, Кость. Просто съезди.
И не дожидаясь моего ответа, выходит из кабинета, мягко, бесшумно прикрывая за собой дверь.
Я смотрю на неё ещё несколько секунд, как идиот, словно жду, что она сейчас откроется
снова, Лара вернётся, закатит глаза, скажет своим привычным тоном что-нибудь едкое – и всё
наладится и станет как-то проще. Хотя ничего, конечно, проще не становится.
Не возвращается.
Медленно выдыхаю и с такой силой провожу ладонями по лицу, что кожу начинает жечь. Потом
ещё раз. Толку ноль.
Чёрт.
Какой же я всё-таки мудак.
И не из-за матери даже. То есть и из-за неё тоже, конечно, но сейчас меня накрывает не
этим. Накрывает тем, что я опять сорвался. Опять полез туда, куда не имел права. Опять
увидел возле Лары какого-то мужика – и у меня в голове мгновенно перемкнуло, словно мне
двадцать лет, а не сорок с хвостиком, и я не главный врач, а тупой ревнивый самец, как она
совершенно справедливо выразилась.
Обиженный самец.
Да уж.
Криво усмехаюсь сам себе, а потом со злостью, не удержавшись, бью кулаком по столу так, что
документы слегка подскакивают.
Потому что правда. Всё правда.
Вчерашний вечер вспоминается с такой отчётливостью, словно это не половину суток назад
было, а не больше получаса прошло. Я тогда сидел в кабинете в том состоянии, когда голова
работает, но внутри потряхивает. Думал о том, как Лара меня выставила. После того, как
влепила пощёчину – вообще, если уж на то пошло, вполне заслуженно. Я же у неё дома повёл
себя как последний кретин.
Нет, сначала всё было почти нормально. Настолько нормально, насколько может быть между
двумя бывшими супругами. Я приехал, потому что не мог не приехать. У меня в башке уже давно
ничего не работает как следует, если дело касается Лары. Я думал, поговорим. Ну да. Конечно.
Поговорим. Как же.
А потом меня понесло.
Потому что я, стоило мне прийти работать сюда, в эту больницу, увидел этого её терапевта у
неё в кабинете. И вдруг с пугающей ясностью осознал, что у Лары действительно может быть
кто-то ещё. Не в теории – а вот так, в реальности. Мужчина, который знает, какой она пьёт
кофе. Мужчина, который целует её в висок, обнимает. Мужчина, с которым она… ложится в
постель.
Стоит только задуматься об этом, как перехватывает дыхание, словно воздух вдруг становится
насыщен углекислым газом, а не кислородом.
Как тогда, много лет назад, когда я впервые понял, что люблю её так, что это уже не
лечится.
Вздохнув, опускаюсь в кресло, в голове снова всплывают вчерашние сцены…
В дверь тогда постучали как раз в тот момент, когда я в который раз смотрел на телефон и
думал, не поехать ли обратно. Не к себе домой – к Ларе. Ну, или найти её в отделении и
уговорить поехать домой вместе. Уж не знаю как…
Хотя она меня выставила.
Но я не могу не попробовать.
Стук раздаётся ещё раз.
– Да, – говорю раздражённо.
– Константин Альбертович, – в кабинет заходит Ирина.
С папкой. Разумеется. У неё всё всегда с папкой, по вопросу, по важному поводу…
– Я не отвлекаю? – спрашивает, улыбаясь, хотя мне кажется, что уже по моему лицу прекрасно
видно, что отвлекает.
– Смотря с чем, – бросаю сухо.
– В министерстве возник вопрос по закупкам больницы на следующий квартал. И ещё по одной
жалобе, – она подходит ближе, кладёт папку на стол. – Вы сегодня какой-то… мрачный.
– Устал, – отзываюсь коротко.
Ирина смотрит на меня пару секунд. Потом закрывает папку, которую только что открыла.
– Константин Альбертович, – произносит тише, – иногда мне кажется, что вы совершенно не
умеете себя беречь.
– Поверьте, это не главная моя проблема.
Она улыбается. Не широко, так, уголком губ.
– Вот именно. Поэтому я и говорю не как сотрудник министерства, – добавляет
многозначительно.
Подходит ещё ближе. Слишком близко.
Я это вижу. Понимаю. И не отстраняюсь.
Вот что особенно мерзко.
Её пальцы ложатся мне на плечо.
– Ну что же вы так себя изматываете, Костя, – говорит уже совсем мягко.
Не «Константин Альбертович».
И я должен бы сейчас убрать её руку. Сразу и без вариантов.
Но у меня в голове до сих пор Лара. Её злое лицо, её голос, её губы. Пощёчина с размаху. И
тот факт, что она меня выгнала. Выгнала – и была права.
А я тут и позволяю этой женщине быть рядом.
Потому что зол. Потому что унижен собственным идиотизмом. Потому что на какую-то секунду
внутри возникает подлое, липкое чувство: ну и пусть! Пусть хоть кто-нибудь сейчас будет
рядом, раз Лара меня выставила!
– Вам нужно отдохнуть, – продолжает Ирина. – И поужинать, а не сидеть здесь с таким лицом,
словно вы собрались кого-то казнить.
Я усмехаюсь без всякого веселья.
– Возможно, я и собрался.
– Тогда хотя бы не на голодный желудок, – говорит она легко. – Поехали?
Смотрю на неё. На руку у себя на плече. На дверь. И делаю ещё одну глупость.
– Хорошо, – говорю хрипло. – Поехали.
Мерзость.
А потом эта сцена в коридоре. Стоит нам выйти из кабинета, как мы сталкиваемся с Ларой. Она
видит нас, а я вижу, как у неё меняется лицо, как она мгновенно собирается, каменеет. И
вместо того чтобы повести себя как нормальный человек, начинаю изображать непонятно что.
Изгибаю брови. Сильнее прижимаю к себе Ирину. Несу какую-то холодную чушь про секретаря и
приёмные часы.
Тьфу, идиот!