Страница 30 из 81
Глава 11
В пансионат, где содержится бывшая свекровь, я вхожу быстрым шагом – почти вбегаю – через
полтора часа.
Такое ощущение, что таксист не умел пользоваться навигатором и выбрал максимально длинную и
неудобную дорогу.
К счастью, первый, на кого натыкаюсь в холле – лечащий врач Ираиды, Олег Дмитриевич.
– Купировали приступ, Лариса Ивановна, – моментально говорит мужчина, не дожидаясь, пока я
задам вопрос. – Сами знаете наши регламенты, настороженность на ОКС, мы обязаны скорую
вызвать…
– Да, конечно, – киваю, чуть выдохнув. – Что там?..
– Не инфаркт, подъема на ЭКГ не было, – он качает головой. – Ритм сорвался. Гемодинамика
стабильная, уредили, но восстановить до конца не получилось.
– И показаний к госпитализации, разумеется, нет, – припоминаю, что с этим в кардио не
везут, тем более если пациент под наблюдением.
Врач только согласно пожимает плечами.
– Как она? – спрашиваю устало.
Олег Дмитриевич немного преувеличенно опасливо оглядывается, понижает голос.
– Страдает! – произносит многозначительным шёпотом.
– Значит, не так уж ей плохо, – усмехаюсь и тяжело вздыхаю.
Мы с мужчиной обмениваемся понимающими взглядами.
Да, может быть, довольно цинично шутить так о пожилой женщине, которая полностью зависит от
нас… но Ираида Максимовна нам крови ещё попьёт. Ну и врачи ведь «чёрствые бездушные существа
с чёрным юмором».
– Я к ней зайду, – говорю, помолчав. – Но ненадолго. Честно сказать… у меня дежурство
закончилось не так давно и я поспать успела только… – хмурюсь, пытаясь сосчитать, но нихрена
не получается. – В общем, почти и не успела, – заканчиваю наконец.
– Да что ж я, не понимаю, что ли, – Олег Дмитриевич кивает, слегка хлопает меня по плечу. –
Прогнозы, которые я давал вам в прошлый визит, думаю, остаются в силе пока, но сами знаете…
Он не договаривает, а мне и не надо.
Мы оба всё знаем и всё понимаем без всяких слов. Можем объяснить всё с биохимической,
патофизиологической и патанатомической точностью.
Но какая разница, если изменить и предсказать на сто процентов, что произойдёт с человеком,
– далеко не всегда в нашей власти?
Подхожу к комнате свекрови, дверь приоткрыта, вижу внутри медсестру, слышу слабый, с
привычными недовольно-ворчливыми интонациями голос Ираиды. На секунду закрываю глаза,
вдох-выдох. Всё как обычно.
– Добрый день, – зайдя внутрь, киваю сначала знакомой медсестре, которая видит меня первой.
– Ой, здравствуйте, Лариса Александровна, – женщина улыбается мне в ответ.
– Кто там? – дребезжащее с подушки. – Ларка опять? Этой чего надо?
– Ираида Максимовна… – укоризненно начинает медсестра, но я успеваю поймать её взгляд,
покачать головой.
Смысл? Её не перевоспитаешь и не переделаешь, а уж тем более сейчас, когда для человека
начинается… путь в вечность.
Вот ты, Лара, расфилософствовалась, думаю с усталой насмешкой.
Это от переутомления, не иначе. И ещё от нервной встряски, которую мне устроил сын лежащей
на кровати старухи.
Ему бы здесь сидеть сейчас, а не мне!
Мысль мелькает и уходит. Я и раньше не знала, как заговорить с бывшим мужем о его матери, а
теперь и подавно – после нашего последнего скандала.
– Пришла узнать, когда подохну? – вырывает меня из задумчивости склочный голос.
– Не надо так, Ираида Максимовна, – говорю мягко, присаживаюсь на стул возле кровати.
Медсестра уже вышла из комнаты, мы остались наедине.
– А чего тогда явилась?
– Мне позвонили и сообщили, что у вас приступ, – отвечаю спокойно. – Что вызвали скорую.
– Ну так врачи и разобрались, – ворчит старуха. – Нормальные врачи, а не ты,
прости-господи, писькин доктор, никогда не понимала, и как можно в своём уме такую
специальность выбрать?! Бабы – они бабы и есть, рожают и рожают себе…
На этом месте я привычно отключаюсь, не вникая в слова.
Как же всё-таки сказать ему? А сказать надо. Как бы там ни было – она его мать. Да, он
злится на неё, злится на меня тоже… но не простит себе, если опоздает её увидеть. Я знаю,
что не простит.
В чём-то я его очень хорошо знаю. Как и он меня. Никуда от этого не деться.
– …не то что Костя!
– Да, конечно, – киваю машинально.
– Лара… – Ираида, как-то изменившись в лице, хватает меня за руку.
Я даже пугаюсь на секунду, потому что взгляд её кажется странно ясным, а пожатие цепким,
несмотря на слабые пальцы.
– Он должен прийти! – говорит женщина вдруг уверенно. – Должен. Я должна сказать ему.
– Ираида Максимовна, не волнуйтесь так, – говорю мягко. – Что сказать?
Не то чтобы мне важен ответ. Человек с прогрессирующей деменцией и ворохом сопутствующих
болячек уже не может адекватно осознавать себя во времени и пространстве.
– Про ребёнка! Про ребёнка! – свекровь вдруг начинает всхлипывать. – Это я виновата! Моя
вина… Моя…
– Не надо, – задавливаю в себе мгновенный всплеск боли, повышаю голос, зовя медсестру.
Та появляется почти сразу, остаётся пока с женщиной, а я быстро нахожу врача, который
соглашается, что сейчас ей нужно успокоительное.
Но сама к Ираиде не возвращаюсь.
Нет у меня сейчас на это душевных сил.
Вместо этого возвращаюсь домой, по дороге вспоминая…
У меня не сразу получилось забеременеть. Не зря говорят – сапожник без сапог, вот и у нас с
Костей не выходило.
Точнее, сначала мы и не собирались торопиться с детьми. Оба практикующие врачи, оба горели
своей профессией, которую выбирали по призванию. Нам было хорошо вместе и вдвоём. Тем более
что я как раз прекрасно себе представляла, какие ограничения накладывает ребёнок на женщину.
На мужчину, конечно, тоже – но всё-таки на женщину в первую очередь.
Поэтому разговор о детях у нас всё как-то откладывался. А когда спустя несколько лет брака
мы решили, что уже можно попробовать и не предохраняться, с первого раза ничего не
наступило.
А потом и со второго, и с третьего, и с десятого… Потом были анализы, УЗИ, обследования.
Все они показали, что мы оба здоровы, насколько это возможно, и вполне в состоянии зачать.
Я и сама знала всё то, что говорил мне тогда мой врач. Нужно было просто отпустить эту
мысль, не пытаться напрягаться, не высчитывать даты. Так оно и случилось в итоге.