Страница 14 из 81
Алю, других пациенток – всё крутится в уставшем, но не желающем прекратить работать мозгу.
Одна из проблем врача, когда он уходит после дежурства – сразу начинаешь думать, а всё ли
ты сделала правильно?
Даже если на работе в моменте ты уверена в себе и в своём решении, в моменты отдыха не
можешь не размышлять и не проигрывать случившееся заново у себя в голове.
Из мыслей меня вырывают резко и с кровью.
– Когда вы уже ребёнка заведёте, Лара! – недовольный голос свекрови. – Не молодеешь ведь, а
часики-то тикают!
Сердце болезненно и коротко замирает в груди, а спустя секунду продолжает биться, словно
ничего и не случилось.
Но солнечный день как будто становится пасмурным.
– Нам пора, Ираида Максимовна, – говорю негромко, берясь за ручки инвалидного кресла. –
Мне… скоро на работу, да и с врачом ещё вашим нужно увидеться, поговорить.
– Ой, нашла с кем разговаривать, с этим неучем! – тут же сосредотачивается на своих
проблемах свекровь. – Он во время последнего осмотра меня всю измучил! Я ж говорю ему – вижу
я плохо! Прописал бы капли какие или ещё что! А ему подавай один аппарат, другой аппарат… –
продолжает что-то бормотать, пока я везу её по скверу и затем закатываю кресло внутрь.
– Косте скажи, как вернётся из командировки, чтоб сразу приехал – да чтоб надолго, а не на
полчаса, как ты!
– Конечно, я передам, – отзываюсь тяжело. – До свидания, Ираида Максимовна.
– Ой, всё! – отмахивается старуха. – Поди ещё и обед я из-за тебя пропустила!
– Нет-нет, – в палату заходит медсестра, улыбается мне. – Как раз через пятнадцать минут
принесут. Давайте мы с вами пока давление померим.
Кивнув девушке, выхожу из палаты и иду в кабинет врача.
– Ухудшилось состояние, – говорит мне Олег Дмитриевич, пожилой массивный мужчина в очках,
лысый, зато с будённовскими усами. – Для её возраста и степени заболевания она себя
чувствует, конечно, неплохо. Но это неплохо – оно ненадолго.
– Какие прогнозы? – спрашиваю устало.
– Вы, Лариса Александровна, и сами знаете, в нашем деле всё бывает, – он пожимает плечами.
– Но я бы сказал, до полугода. Возможно и больше. А может и нет.
– Спасибо, Олег Дмитриевич, – киваю врачу.
Попрощавшись, снова иду по направлению к палате, но на повороте в нужный коридор
останавливаюсь.
Кажется, хватит с меня на сегодня. Смысл снова идти, прощаться и терпеть очередное
недовольство…
И пока стою на месте, не сразу понимаю, что до меня доносятся голоса.
– Удивительно вообще! Ведь и не дочь, невестка всего лишь, и та её только и делает, что
ругает… А ходит как по расписанию, даже чаще! А сын-то у неё почему не является?
«Просто уйди», – говорю себе.
Не слушай. Ну какая разница, о чём сплетничают медсёстры? Они просто думают, что всё обо
всех знают. «Такая работа», как говаривала небезызвестная Верочка, героиня старого
советского фильма – только та была секретаршей.
Ну вот, в больнице медсестра – особенно старшая – кладезь информации. Да и остальные чаще
всего любительницы поразносить сплетни.
Но всё же стою на месте, прислушиваясь, с каким-то болезненным любопытством ожидая ответа.
– Сын… – вздыхает одна из медсестёр, – сама знаешь, сыновья – дело такое… не зря говорят,
что матери любят больше сыновей, но ближе им всё равно дочери. Природой так задумано.
Женщина женщину всегда быстрее поймёт. Может, и любить не будет – но поймёт. Я особо не в
курсе, что там у них приключилось, но сын у неё какая-то крупная величина в нашем деле.
– Врач? Серьёзно? – недоверчиво переспрашивает вторая. – Так тем более должен был хотя бы
приглядывать за матерью!
– Трагедия там случилась в семье, – вздыхает первая, понижает голос. – Вроде как ребёнка
они потеряли… хотя я не уверена. Может, беременность прервалась на позднем сроке. И
развелись после этого. И… не хочется мне кого-то обвинять, но… знакомая мне одна шепнула,
что не просто так это произошло.
– Ты что, – шепчет вторая. – Хочешь сказать, что свекровь… постаралась?! Так там должна
была невестка тогда её возненавидеть! А в итоге сын отношения порвал?
– Не знаю я, – немного раздражённо отзывается первая. – Может, вообще всё враньё! Может, и
не было ничего такого! Сама знаешь Ираиду Максимовну! Её же дольше получаса выносить
невозможно. А мужики в этом смысле пол скорее слабый, чем сильный. И вообще, давай,
заканчиваем трепаться, лекарства разносить пора!
До меня доносится лёгкий шум шагов, я разжимаю стиснутые в кулаки пальцы, выдыхаю и
понимаю, что практически не дышала всё это время. Сглатываю горечь, скопившуюся во рту.
Ну что ж… Намешали, конечно, выдумку вместе с правдой, всё в кучу… Но так и бывает, когда
один шепнул, другой приукрасил, третий приврал.
Спокойным шагом выхожу из-за угла, прощаюсь с девушкой, сидящей на выходе, и с охранником –
и несколько раз глубоко вдыхаю, оказавшись на улице. Словно прочищаю мозги, отравленные
атмосферой здания.
Вот вроде бы хорошее место, и уход там отличный – это не муниципальные дома престарелых,
где вообще ад кромешный – а всё равно словно давит что-то на психику. Стены как будто
пропитаны старостью, одиночеством…
Выдумываешь ты, Лара, думаю устало. Просто несколько последних дежурств выдались слишком
тяжёлыми. Надо выспаться! Отдохнуть нормально!
Программу минимум я выполняю на полную катушку. Сплю чуть ли не сутки – повезло, что в
родильном в это время не происходит никаких форс-мажоров. А если какие и случаются, то, к
счастью, ответственные дежуранты и ординаторы справляются сами, без моего участия.
Выспавшись, даже выбираюсь в ресторан поесть! Одна!
Ну, на самом-то деле просто еды дома нет… а готовить на себя одну мне не хочется.
Я даже думаю, не позвонить ли Семёну – может, он бы присоединился. Но почти сразу отметаю
эту мысль. Мне хочется просто побыть одной.
Зато в свой следующий рабочий день появляюсь в отделении отдохнувшая и в хорошем
настроении.
– Доброе утро, Лариса Александровна, – улыбается мне старшая акушерка.
– Доброе, доброе, Марина Анатольевна, – киваю с улыбкой в ответ. – Ну что тут у нас?
– Санэпидстанцию ждём сегодня во второй половине дня, – напоминает мне женщина.