Страница 74 из 154
«Хочу – бью,
хочу – не бью»
Наблюдатель
Разумеется, они завтракают в большой столовой. Хельга не позволяет себе распускаться даже в походных условиях. Они с Эриком сидят за длинным столом на своих обычных местах. На тех же, что в большой квартире в Москве. Она – там, где положено сидеть хозяйке дома, несмотря на то что хозяйское кресло на противоположном торце пустует. Эрик помещается сбоку, по правую руку. Рядом с ним воспитательница, Екатерина.
Разумеется, учитывая время дня, это не завтрак, а ланч. Несмотря на это элегантное название, еда простая. Хельга воспитывает сына как маленького лорда. И делает лишь одну уступку аристократической педагогике – обходится без порки. Она не уверена, что современные британские аристократы лупцуют розгами своих отпрысков, однако они по-прежнему пичкают их пориджем, о чем не раз Хельга напоминает Эрику. Его это мало утешает:
– Лучше бы меня пороли…
Полезную овсяную кашу без масла и без соли (о молоке и речи не могло быть) он люто ненавидит, а березовую ни разу не пробовал. Правда, некоторые врачи утверждают на YouTube, что пользы от овсянки не больше, чем от порки, но Хельга считает, что верность традиции выше медицинских соображений: нельзя же разом отказываться ото всех основ воспитания будущего хозяина жизни.
Эрик давится безвкусным овсом, но, не пикнув, выгребает с тарелки все дочиста.
– Съел! Идем сажать Купачупу в ящик.
– Эрик, – укоризненно произносит Хельга, – ты же видишь, я не допила кофе.
– Ну ма-а-а-а-а-а-ма…
– И притом нужно дождаться Василия.
– Зачем?!
– Не притворяйся глупее, чем есть. Сам знаешь: маленький уродец опасен.
Хельга не опасается уродца. Если тот осмелится напасть, она отшвырнет его одним пинком. Но карлик может напугать сына и оставить зарубку в его психике.
– Я его не боюсь, – гордо заявляет Эрик.
– Знаю. Ты смелый мальчик, но осторожность не помешает.
– Тогда пусть и Сом с нами пойдет.
– Зачем, милый? Достаточно Василия.
– Не хочу Василия. Купачупа один раз его обманул и еще обманет. Хочу, чтобы Сом защищал.
Охранник не понравился Хельге с первого взгляда. Фанфарон. Декоративный мачо. Но раз уж Эрик с ним подружился, ничего не поделаешь. У мальчика практически нет друзей, и дружба со взрослым мужчиной, даже таким, как Сом, пойдет ему на пользу.
Она вздыхает:
– Сом так Сом.
Среди служебных отсеков в подвальных недрах Арсенала нелегко отыскать камеру, в которой Сом запер Карла. Генерал Буряга называет ее гауптвахтой, хотя это по сути тюремный карцер – такое же служебное помещение, как генераторная, насосная, склад топлива и тому подобные аварийные службы, необходимые в случае катастроф, катаклизмов и иных чрезвычайных ситуаций.
Карл может гордиться: его фактически приравняли к стихийным бедствиям. Он сидит на полу тесной бетонной конуры с наручником на правой руке, сцепленным с короткой цепью. Сом входит, громыхнув железной дверью. Карл не поднимает головы. Сом останавливается на пороге.
– Сидишь? А я думал, лапу отгрызешь и сбежишь.
Карл отвечает невозмутимо:
– Мне лапа еще пригодится. А твою отгрызу, если подойдешь.
Сом хохочет:
– Ой, страшно! Придется тебе сидеть на цепи до морковкина заговенья.
– Я не против. – Карл усаживается поудобнее, вытягивает ноги, складывает руки на груди и закрывает глаза.
Сом вытягивает из петли на поясе тонфу, тычет Карла в ногу.
– Подъем. В мусорке выспишься.
Карл открывает глаза.
– Хоть ты и вертухай, мне тебя жаль. Я-то человек свободный. Хочу – сплю, хочу – не сплю. А ты себе не хозяин. Тебе приказали меня привести. Ты отказаться не можешь, невольник, блин, чести.
Сом бьет его по лодыжке.
– Неправда твоя, бью по собственному желанию. Хочу – бью, хочу – не бью.
Карл молча сжимает челюсти. Сом бьет еще раз. Карл даже не вздрагивает. Сила воли или высокий болевой порог? Сом бьет сильнее. Карл шипит от боли.
– Лед тронулся, – удовлетворенно произносит Сом, замахиваясь. – Так кто из нас хозяин?
Карл кривится презрительно:
– Ты, что ли? Ты даже меня боишься. Бьешь издалека. Подойти-то страшно. Не бойся, Буратино, иди к папе Карло, папа тебе нос откусит.
Карл расплетает скрещенные на груди руки и, звякнув цепью, расставляет их, готовый вцепиться во врага. Вряд ли Сом действительно боится Карла. Однако, чтобы отстегнуть наручник, необходимо подойти вплотную к карлику и нагнуться. Это, пожалуй, небезопасно.
– А ежели по ляжке?
Бьет карлика по бедру что есть силы. Карл дергается, рычит, но рук не опускает. Выдохнув, говорит почти спокойно:
– Зря стараешься. Тебе хозяйка вломит, если меня не приведешь. А я и мертвый не дамся.
– Как хочешь, – сказал Сом. – Можно и мертвого принести…
Подшагивает, взмахивает дубинкой. Карл успевает уклониться. Тонфа попадает по плечу. Сом бьет вновь, на этот раз точно по голове. Карл «плывет». Смутно сознает, что Сом снимает с него наручник, подхватывает под мышки, поднимает на ноги, придерживает, чтоб не упал, заламывает за спину правую руку, хлещет по щекам.
– Просыпайся, урод. Не заставляй людей ждать.
Умело ведет Карла, держит так, что не вывернешься, не пнешь ногой. Выводит из камеры, тащит по подземному, нижнему миру Арсенала. Когда они выходят во двор, в голове у Карла проясняется. Он спрашивает:
– Думаешь, забуду?
Сом отвечает пренебрежительно:
– Хоть на камне выбей, мне без разницы.
Выведя Карла во двор, он оглядывается. Не найдя более подходящего места, захлопывает дверь и цепляет свободный конец наручников, болтающихся на руке Карла, к дверной ручке. Отпускает заломленную назад руку, встает рядом, но так, чтобы Карл не мог до него дотянуться, покачивается на широко расставленных ногах.