Страница 73 из 154
Мне не терпелось убедиться, что с Кузнечиком не случилось ничего дурного. Он прежде ни разу не был в лесу, и хотя здесь лесок – не тайга, не амазонские джунгли, но для неприспособленного, и миниатюрного к тому же, опасностей достаточно – выбор немалый. В болотце увязнуть, ногу вывихнуть, а то и сломать, в ручей свалиться. Мало ли чего еще. Как бы ни был крут мой Кузнечик, шутки со случаем плохи. Застигнет врасплох, собьет с ног, навалится – не успеешь сообразить, что произошло.
Справа опять донеслись тихие крики. Миша или кто-то из поисковиков? Хотя зачем Михаилу кричать? Это в недавней древности люди перекрикивались в лесу, чтоб не разбрестись слишком далеко друг от друга. В наши дни проще переговариваться по телефону. Вправду ли в лесу плохая связь? Взял ли Миша с собой телефон? Я достал свой, набрал Мишин номер. Гудок. Другой. Третий… Наконец приятный голос сообщает: «Абонент не отвечает. Звонок перенаправлен на голосовой почтовый ящик». Я набрал Севу:
– Ну что у вас?
– Глухо. Не откликается.
– Ты ему звонил? Может, у вас связь получше, чем здесь у меня.
– Черт! Не сообразил. Сейчас наберу.
Через минуту позвонил. Я спросил:
– Ну?
– Слушай, Кирилл, здесь где-то неподалеку Мишин телефон слышен, – сообщил Сева.
– А Миша?
– Мы кричали, не откликается. Идем искать.
– Я к вам. Позвони Сереже, скажи, чтобы тоже шел.
Томочка, слышавшая только мои реплики, радостно захлопала в ладоши:
– Нашелся!
– Пока только телефон.
Мы поспешили к Севе с Захаром. Я примерно представлял, где их искать. Поблуждали немного, но вскоре вышли к заросшей травой поляне, на краю которой нас ждали бравые поисковики.
– Где Миша? – спросил я, подходя к ним.
– Звонит в той стороне, но там собаки. Целая стая.
– Что, Сева, – насмешливо спросила Томочка, – собачек испугались?
– А ты поди отгони их.
– И отгоню, – сказала Томочка решительно.
Собак я не видел. Очевидно, они прятались в высокой траве.
– Ну-ка, позвони.
Сева достал телефон. Сигнал – Dies Irae из «Реквиема» Моцарта – зазвучал на противоположном краю поляны. Я зашагал на звук, а через несколько шагов увидел собак. Потревоженные апокалиптической мелодией, они вскочили на ноги – как бы выросли из зеленого укрытия – и глядели на меня. Трудно сказать, сколько их было. Над травой возвышались только самые рослые.
Меня догнала Томочка, за ней подтянулись Сева с Захаром.
– Непонятно, возле них телефон или где-то в той стороне, – сказал Сева.
– Мужчины, почему стоим? – спросила Томочка. – Берите палки – и вперед!
– Может, стороной обойдем?
– Западло обходить, – сказал Захар. – Типа мы реально испугались собак.
Собаки внимательно следили за нами. Это их территория, гостям они не были рады, но прогонять людей не спешили. Мы ретировались, чтобы выломать палки.
– Мне тоже! – приказала Томочка.
Вооружившись, мы двинулись к стае. Собаки не дрогнули, крепко стоя на четырех лапах и внимательно глядя на людей. Мы невольно приостановились, затем сделали еще пару шагов и замахали палками:
– Пошли вон!
– Убирайтесь!
Собаки захрипели угрожающе: еще шаг-другой – залаяли вразнобой: не подходи! Два больших пса – рыжий лохматый боец и ризеншнауцер, черный бородач с обрывком веревки на шее, – выдвинулись нам навстречу и ощерили клыки, выкрикивая угрозы грубыми прокуренными голосами. Еще шаг. Рыжий боец и черный бородач бросились вперед и откатились назад, пугая обманными атаками, но не приближаясь. Ждали момента или не решались напасть?
– Ах вы, суки!
Захар ринулся к ним, потрясая дубиной. Рыжий и ризеншнауцер отступили, хрипло обещая порвать его в клочки, если подойдет ближе. Мы продвинулись вслед за Захаром. Псы попятились, но оборону держали.
Мы поднажали. Вся банда отступила. В высокой траве слева, у самого края дорожки, осталась лежать то ли одна из собак, то ли еще что-то… Разглядеть, что именно, было невозможно.
– Вроде какие-то тряпки черные, – сказал Захар.
– С помойки притащили, – неуверенно предположил Сева.
В отличие от них, я себя не обманывал. Знал, что это Миша. Возле него упрямо продолжала шнырять с истерическим лаем маленькая собачонка, похожая на злобный футбольный мяч, обросший грязным волосом. Последняя защитница. Остальные бандюги следили за нами, расположившись шагах в шести поодаль.
Захар пнул защитницу, она, завизжав, покатилась к своим. Мы подошли как раз в тот момент, когда смолкли трагические аккорды реквиема…
Описывать не стану. Скажу лишь, что мой бедный Кузнечик был наполовину съеден. Судьба отказала ему даже в такой малости, как посмертная значительность. Великий актер превратился даже не в труп, а в полуфабрикат, мясную тушку, разделанную не по правилам и нелепо облаченную в обрывки черной рубахи.
Чувство вины ударило меня, как электрический разряд: «Вот она, моя ответственность!»