Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 154

– Ну, чего на меня зверем глядишь? Лучше зеркало возьми, на себя посмотри. Я-то справедливость защищаю. А ты за что стоишь? Чего бунтуешь? Манифестацию устроил, права качаешь. Ты, прежде чем права требовать, об обязанностях своих вспомни. За что ты в жизни отвечаешь? Что от тебя зависит? Ноль. Ничего. Тебя кормят, на сцену выводят, подсказывают, какие слова из книжки повторять, которые ты выучил. Своего у тебя – фига в кармане и хрен в штанах. На кого ты прыгнул? На Хельгу Романовну. А ведь она за такое отвечает, от нее такое зависит, о чем ты даже помыслить не можешь. Дай тебе хоть тысячную долю тех денег, которыми она владеет, ты их тут же потеряешь. Растрясешь, распылишь, и сам хорошо если жив останешься. А вернее всего, на ту малость, что между пальцами застрянет, сопьешься и в итоге в мусорном баке окажешься, где тебе самое место. Так что же лаешь на людей, на которых обязанность лежит богатство беречь, умножать, работу простому народу давать, кормить его? Это ведь тяжкий труд, не то что хайло разевать и со сцены болтать. Хельга Романовна старается тебя в чувство привести. Головенку тебе на место поставить. А ты кочевряжишься, правым себя считаешь. И меня такая бесчестность и бессовестность бесят. Это каким же надо быть уродом, чтоб кривду за правду выдавать…

Бог его знает, этого охранника, который объявляет себя джедаем, воином света, говорит ли он серьезно и искренне или прикалывается. Карл привык считать его тупым чурбаном и даже садистом. И не ожидает, что за бессмысленным самодурством скрывается подобие убеждений. Чем черт не шутит? Возможно, впрямь есть вертухаи, которым было бы невыносимо их вертухайство, если бы они не придумывали для него обоснования, придававшие смысл их морально нелегкому труду.

А тем временем Карл, который стоит, привалившись к дверному полотну, с вытянутой вверх рукой, чувствует давление на спину, а затем резкий толчок. Дверь пихает его вперед и в сторону (он почти висит на наручниках) и открывается.

Выходит Марина с мусорным бачком.

– Ой, я не знала, что вы уже…

Юркает обратно, захлопывает дверь, которая тащит Карла назад.

Бедная девушка оказывается между двух огней. Марта Рудольфовна приказала, чтобы никто не совался на задний двор и не мельтешил перед хозяйскими очами. Повариха Наталья Харитоновна велела вынести очистки – на тот случай, если хозяйка заглянет на кухню и рассердится, если будет вонять рыбьими внутренностями.

Карл вновь ощущает толчки в спину. Он напрягается, упирается ногами в землю. В дверь изнутри молотят слабые кулачки. Детский голосок требует:

– Откройте!

– Пусти ребенка, – приказывает Сом.

Карл пожимает плечами. С детьми он не воюет. Делает несколько шагов, распахивая дверь. Эрик вырывается на простор, пробегает вперед, останавливается и, повернувшись, внезапно видит Карла, на выходе скрытого от него дверным полотном. Мальчик застывает на месте.

– Не бойся, партнер, – успокаивает его Сом. – Подойди поближе.

– Я не боюсь, – огрызается Эрик. – Я никого не боюсь. Просто у него глаза злые.

– Это правильно. Бояться не надо, – одобряет Сом. – А на глаза наплюй. Он ничего сделать не может, кроме как таращиться. Иди сюда, встань рядом.

Эрик нерешительно подходит к нему.

– Дай руку… А теперь к нему поближе. Шажок… другой…

Эрик и Сом подошли вплотную к Карлу. Тот, конечно, не обратил на мальчишку ни малейшего внимания, да и в глаза Сому смотрел насмешливо.

В это время появляется Хельга и говорит спокойно:

– Эрик, не повреди ему что-нибудь. Карлики записаны в Красную книгу.

– Не, мам… Я осторожно.

Он и в самом деле держится настороже, готовый в любой миг дать деру.

– Он смелый парень, – говорит Сом. – Мы с ним поладили. Научу его, как стать мужчиной.

Хельга видит его насквозь. Это нетрудно, поскольку Сом не скрывает намерения завоевать ее доверие, используя Эрика. Через ребенка подобраться к генеральше, а через генеральшу к генералу. Так это или не так, не имеет смысла гадать. Эрик от него в восторге, и он, кажется, неплохо влияет на мальчика. Тем более общение будет недолгим. Через неделю шумиха вокруг Захара стихнет, можно будет вернуться в Москву. Так что пусть Сом дает уроки мачизма мальчику, который еще не умеет отличать декоративную мужественность от подлинной. Особого вреда не будет.

– Эрик, – спрашивает она, – собираешься разглядывать уродца или посадишь в бак?

– В бак! – Мальчик явно рад поводу отойти с достоинством подальше от страшного Купачупы.

– Командуй, партнер, – говорит Сом.

Эрик растерянно смотрит на мать, ожидая совета. Приказывать он умеет – просто требуй, чего хочется. А вот командовать еще не научился.

– Отдай приказ партнеру отвязать Купачупу, – советует Хельга.

– Отвяжи Купачупу, – громко приказывает Эрик.

– Вообще-то лучше бы сказать: «Сними с него наручники», – советует Сом.

– Сними наручники, – приказывает Эрик.

– Слушаюсь!

На этот раз Карлу труднее сопротивляться. Короткая перемычка наручников сковывает правую руку. Он готовится действовать левой.

Сом извлекает из чехла электрошокер и показывает Карлу:

– Расслабься и получи удовольствие. По-дружески советую. На этот раз обойдемся без предварительных ласк.

Шокер трещит. Между зубцами электродов змеится маленькая молния.

– Пятьдесят тысяч вольт, – объявляет Сом. – Тебе не понравится. Или отдашься добровольно?

Эрик дергает его за рукав:

– Дай мне посмотреть.

– В свое время, партнер, – говорит Сом. – Как-нибудь позже научу тебя пользоваться этой штукой.

– Надеюсь, вы понимаете… – резко начинает Хельга.

Сом не дает ей договорить.

– Я видел рекламу детских тазеров. Яркие лампочки вместо разряда и трещат как настоящие.

Вероятно, оружие внушает ему временное чувство превосходства, он забывает о дипломатии.

Хельга хмурится грозно. Она не привыкла, чтобы ее перебивали.

– Уродец весит как ребенок, ему много не надо. Отрегулируйте разряд. Убьете – пеняйте на себя.

Сом отвечает почтительно:

– Не беспокойтесь, дозировка как в аптеке. Вроде допинга для бодрости. Чтоб пришел в чувство.

Он вновь трещит шокером.

– Что скажешь, партнер? Начинаем.