Ловушка для сверчков

Через несколько дней он начал отрабатывать спуск с закрытыми глазами. Одна из тренировок едва не закончилась травмой, когда Петруша дернул его за руку. «Данька, проснись, лестница закончилась. По воздуху скачешь». Данила чуть не упал, но удержался. Застыл на месте, потом нащупал ногой край ступеньки, на которой стоял, и вновь вошел в ритм. Лестница закончилась. Устоял на ногах – значит, прошел проверку. Навык вырабатывается. Данила открыл глаза. Петруша смотрел на него, ухмыляясь. «С добрым утром!» – «Спасибо, друг», – сказал Данила. «Пока не за что, – откликнулся Петруша. – В следующий раз спихну, сломаешь ноги, тогда поблагодаришь».

Тренировки на парадной лестнице закончились, когда в Бурлыжник прибыла хозяйка. Данила продолжал заниматься в воображении, хотя и не предполагал, что навык понадобится ему в реальности.

Сейчас он ловит себя на том, что спускается в полной темноте с привычно закрытыми глазами. Он опасается их открывать, мало ли какую шутку выкинет подсознание, и благополучно добирается до самого низа.

Бежать по ровной поверхности проще, чем скакать со ступеньки на ступеньку. На дистанции нет никаких препятствий. Данила стартует и мчится со всей скоростью, на которую способен, мимо невидимого или едва различимого во тьме левого крыла Бурлыжника, огибает пристройку, где в этот момент, как он надеется, все кондоры до единого спят и никто из них не выйдет наружу подышать свежим воздухом.

Миновав кондорово гнездовье, он сворачивает налево и сразу же видит издали у заднего входа Бурлыжника машину Масяниного мужа. Это небольшой серый фургон – вроде «буханки». Марок автомобилей Данила не знает и не интересуется, а кабы знал, то все равно в темноте и с такого расстояния не разобрал бы. Крысомобиль стоит кормой к зданию, задние дверцы распахнуты. Муж Масяни, светя себе неярким налобным фонариком, вытаскивает из фургона ящики.

Данила подходит ближе, останавливается там, куда не дотянутся лучи налобных фонариков, если крысам вздумается оглянуться. Выходит Масяня с тележкой. Крысы грузят на нее ящики и, как два шахтера, толкающие вагонетку, направляются к черному ходу.

Данила бежит к фургону, присаживается возле ближнего правого переднего колеса, достает нож, втыкает в шину, налегает на рукоять обеими руками, тянет вниз, ведет разрез. Шина шумно выдыхает, как маленький кит: ф-у-у-у-у-у-у-у-у-у-х. Данила пытается провернуть нож, чтобы расширить разрез, но сил на это у него не хватает. Он выдергивает нож, шипение становится громче. Данила перебирается к заднему колесу…

Ольга чувствует, что поток чи слабеет. Она не может определить, сколько времени прошло с момента, когда погас свет, и надеется, что Даниле удалось задержать крыс. Даже если не удалось, замена бутылок займет у Масяни с мужем не менее получаса. Вернее всего, даже больше. Но логические доводы не способны унять тревогу.

– Спасибо, Оленька, – лепечет Матушка.

Она ровно дышит. Ольга не видит ее лица в темноте. Однако перекачка энергии прекращается. Ольга сползает на пол, на ощупь пробирается в угол, где оставила пакет с театральным костюмом.

– Маша, – произносит она в темноту. Ей не жаль расставаться ни с кем, кроме этой девушки. – Маша, у тебя последний шанс выйти на свободу. Решайся.

Темнота не отвечает.

Ольга молча выходит через оставленную для нее полуоткрытой дверь. Ей предстоит сошествие по лестнице в полной темноте, что на этот раз ее нимало не беспокоит. После первого ночного спуска она пересчитала ступени и запомнила все повороты, так что знает топографию маршрута как свои пять пальцев. Она добирается до середины вестибюля, когда вдруг слышит за спиной тихие шаги. Чудится или кто-то ее преследует? Ольга останавливается, прислушивается. Тишина. Слышно только, как ритмично щелкают, проворачиваясь и отсчитывая секунды, шестеренки в больших напольных часах. Тик-так… тик-так… тик-так… Ольга осторожно, на цыпочках делает три шага и замирает. Позади, как эхо, в темноте звучат три тихих движения. Сердце Ольги готово разорваться от страха. Она уверена, что ее преследует Упырь, который наслаждается игрой, прежде чем схватить. Мысли путаются, поднимающаяся паника велит ей бежать, бежать, бежать… Куда угодно, лишь бы не стоять на месте, лишь бы не попасть к нему в руки. Собрав все силы, она гасит разгорающееся пламя. Вспышка воспоминания: Алия, когда ее преследовал Сом, всегда носила с собой нож. Острая вспышка сожаления о том, что у нее нет ножа. Носком правой ноги она наступает на задник левой сандалии, осторожно высвобождает ступню. Босой ногой помогает снять вторую сандалию. Размахнувшись швыряет как можно дальше в сторону пакет с театральным костюмом, чтобы отвлечь внимание Упыря и сбить его со звукового следа, бесшумно бросается в сторону правого коридора, ведущего в служебные помещения и вдруг слышит:

– Эй, малявка, ты куда?

Голос Варвары. Ольга по инерции пробегает несколько шагов и останавливается.

– Чего молчишь?

Ольга делает несколько судорожных вдохов-выдохов, прежде чем ответить:

– Гуляю… Вышла подышать… В комнате… душно…

– Душно, говоришь?

– Старушки… окно не… открывают… боятся простуды…

– А ты, стало быть, не боишься.

Ольга овладевает дыханием:

– Чего мне… бояться?

– Ну вот меня, скажем.

– А надо?

– Сама подумай, тебе лучше знать.

Ольга решает, что Варвара развивает мягкий вариант «толковища», которое затевают гопники перед грабежом или избиением. Нехитрое искусство липких, бессмысленных, но многозначительных реплик, отвечая на которые жертва все глубже увязает, дает все больше поводов для продолжения игры в кошки-мышки. Лучшая тактика – избегать прямых ответов на вопросы и задавать свои, такие же формальные. Хотя если цель собеседника – провести традиционный ритуал подготовки к избиению, то не поможет никакая тактика. У Ольги не было опыта в таких собеседованиях, что совершенно не важно. Она считает унизительным для себя становиться на одну ногу с плебсом.

– Варя, скажи прямо… что тебе надо?

– Мне? – ненатурально удивляется Варвара. – Ничего не надо, просто хочу прогуляться вместе с тобой. Куда ты, туда и я.

– Я хочу погулять одна.

– Мешаю? Я молча, не бойся, не буду приставать.

– Пойми, пожалуйста… Я круглые сутки на людях. Хочется хоть немного побыть в одиночестве.

– Так и я, как ты. Весь день среди людей. Давай вместе от них отдохнем. Походим, поговорим.