Ловушка для сверчков

Партнера он находит там, где рассчитывал, – на кухне Зверинца. В это время тот готовит ужин для своих зверей, вечернее кормление перед их выходом на работу. Сом с первого взгляда замечает: с пацаном что-то неладно, но ждет, пока тот сам расскажет, что с ним произошло. Эрик молчит. Сом спрашивает нейтрально:

– Удачная охота, партнер?

Эрик молчит.

– Вижу, не хочешь хвастать, – продолжает Сом, словно не замечая его состояния. – Похвально. Скромность украшает мужчину.

– Она сама упала, – говорит Эрик.

– Кто упал? – спрашивает Сом.

– Лиса. Она сама упала.

– Понятно. Сама. А ты помог ей подняться.

– Она не встает.

– Ясно. Подвернула ногу.

Эрик молчит. Потом говорит:

– Она сама упала. Взяла и упала.

– Хм, – говорит Сом. – Наверное, споткнулась.

Эрик молча кивает.

– Ушиблась.

Эрик молча кивает.

– И где это случилось?

– Там, в лесу.

– Покажешь?

Эрик отрицательно мотает головой.

– Надо помочь Лисе, – говорит Сом. – Без тебя я не найду. Нельзя оставлять ее без помощи.

Эрик молчит. Потом шепчет:

– Она лежит.

– Вот как, – говорит Сом. – Лежит.

Он видит, что мальчик ни за что не согласится отвести его к месту, где упала Лиса.

– Ладно, – говорит он. – Не хочешь к ней идти, не ходи. Пойдем покажешь, в какой стороне ее искать.

Они выходят из Зверинца. Эрик указывает рукой:

– Там.

– Иди к матери, – говорит Сом. – Ничего ей не рассказывай. И вообще никому ни слова. Ты понял?

Эрик кивает.

– Иди, – повторяет Сом.

Он смотрит, как мальчик бредет по дорожке от Зверинца к господскому дому.

«Если что-то он там, в роще, натворил, по-любому обвинят меня, – думает он. – Почему мальчишку отпустил одного в лес? Хрена вам! А Катька для чего приставлена? Я – так, сбоку, консультант… Она за пацана отвечает. Да и все с ним в порядке. Цел, жив-здоров. Я ни при чем. Катька, Катька, все Катька!»

Он углубляется в рощу в указанном Эриком направлении, без труда находит Лису. По тому, как она лежит, понимает, что девушка мертва. Это Вишенка. Сома охватывает острое сожаление. «Щенок понапрасну девку загубил, а у меня был шанс…» Осматривает ее, находит кровоподтек на правом виске. Рогатка валяется неподалеку, отбрасывая вверх тонкий красный лазерный луч. Сом подбирает ее, выключает лазер, прячет рогатку в карман. Убийство по неосторожности или с умыслом? Неважно. Их в таком возрасте не судят.

Как поступить? Оставить тело на месте? Собаки найдут и раздерут на куски. Не вариант. Передать Максу или, может, волкодавам, Корню, – пусть они решают? Тоже не вариант. Если когда-нибудь начнется следствие – чем черт не шутит, – многие в Арсенале вспомнят, что он клеился к девчонке. Особо разбираться не станут. С одной стороны, малолетний генеральский сынок, с другой стороны – простой охранник, за которым тянутся кое-какие грехи. Очень даже серьезные. Надо избавиться от тела. Плевать на щенка. Надо себя защищать. Нет тела – нет обвинения.

Сом снимает форменную куртку, заворачивает в нее Вишенку. Излишняя предосторожность. В эти места никто не забредает. К тому же Сом знает, как пройти к Зверинцу, чтобы его не заметили. Однако рисковать не стоит. Он приносит сверток на кухню, разворачивает, кладет девушку на разделочный стол, обитый нержавеющей сталью. Раздевает. Нагота вызывает не возбуждение, а легкую брезгливость. Его удивляет голый лобок, совсем как у маленькой девочки. Затем он вспоминает, что на Востоке женщины удаляют волосы на всем теле. Преодолевая отвращение, натягивает на себя куртку. Приходилось терпеть вещи и похуже.

Он не взвешивает ее. Руки, привыкшие к железу, определяют вес не хуже весов. Пятнадцать-шестнадцать килограммов. В общем, выходит примерно по три килограмма с костями на каждого пса. Половину придется оставить в холодильнике до завтрашнего утреннего кормления. Ночью в холодильник никто не полезет проверять, что за мясо там лежит. Конечно, зверюги были бы рады сожрать все за один раз, но ничем хорошим это не кончится. Собака не свинья, в ту влезет сколько угодно, а псы, обожравшись, начнут дристать, как перепуганные медведи, и несколько дней не смогут нести службу. Мало того что Антон шею намылит, так еще и премии лишит. Ну и собачек жалко.

Когда стемнеет, он проберется в каптерку, где Гафур держит свой инвентарь, и спрячет одежду Вишенки, намеренно запятнанную кровью при разделке, в том месте, куда садовник никогда не заглянет, но где ее непременно обнаружат при обыске. А там видно будет, пригодится ли закладка. Окончится чепе благополучно – окровавленная майка останется лежать в тайнике, пока не истлеет. Если же возникнет угроза, нетрудно будет заявить: я, мол, видел, как садовник в таком-то часу выходил из леса с большим свертком в руках, озирался и вид имел весьма подозрительный. Он и прежде проявлял нездоровый интерес к лилипуткам. Вертелся поблизости, глаз с них не сводил, что является истинной правдой, которую многие подтвердят.