Ловушка для сверчков

– Смотри, – показывает Оборотень, беря рогатку, – это рожки. Если при стрельбе перекосишь рогатку, камень ударит в один из рожек и отскочит назад, прямо тебе в лицо. Этот отскок и называется рикошетом.

– Почему ты сказал «камень»? – спрашивает Охотник, который пока не задумывался о том, какими снарядами стреляют из рогатки, но предполагает, что, как из Вулфшаттера, – шариками.

– Потому что из рогатки стреляют камнями, – объясняет Оборотень. – Твои шарики слишком легкие, ими в цель не попадешь. Так как, наденешь маску?

Охотник надевает. Молча.

– Для начала поучимся стрелять шариками, – предлагает Оборотень. – Дай-ка один.

Охотник достает из кармана шарик, протягивает Оборотню. Тот объявляет:

– Бью вон в то дерево.

Вкладывает шарик в кожеток, до предела натягивает резиновые тяжи. Шарик ударяет в ствол ближней березы, отскакивает.

– Дай мне, дай мне, – требует Охотник.

– На.

– В то дерево, – объявляет Охотник.

Заряжает рогатку, натягивает тяжи, целится. Тяжи вяло хлещут по рожкам, снаряд падает в траву у ног Охотника.

– Я не стрелял, а просто так. Примерялся.

Вторая попытка так же неудачна.

– Не смотри, – приказывает он Оборотню. – Ты меня сбиваешь.

– Неудачный день, – говорит Оборотень. – Такое случается. Все валится из рук. В такие дни хорошо немного потренироваться. Отполировать технику.

– Да, отполировать, – важно кивает Охотник.

– Вот смотри, – говорит Оборотень, – рогатку держишь в вытянутой левой руке. Ты знаешь, какая рука левая, а какая правая?

Охотник важно кивает: знаю.

– А слово «параллельно»?

– Я-то знаю, – хитрит Охотник. – А ты? Небось объяснить не сумеешь.

Оборотень смеется.

– Попробую, а ты скажешь, правильно объяснил или нет. Смотри, земля на поляне ровная, вверх не поднимается, вниз не опускается. Руку надо держать так же, как земля лежит. Это и значит параллельно земле.

– Правильно, – одобряет Охотник. – Знаешь.

– Вот это кожеток, в него камень закладывают. Заложил, держишь и резинку натягиваешь до самого уха, вот так. Направляешь рогатку на цель, задерживаешь дыхание и отпускаешь кожеток. Мягко и быстро, без рывков.

– А как на цель направлять?

– Да вот же у тебя лазерный прицел. Включи. Там где-то на ручке кнопка должна быть.

Охотник находит кнопку, нажимает, из рогатки вырывается тонкий красный луч. Он направляет луч на древесный ствол, оттягивает кожеток. На этот раз шарик пролетает несколько шагов и падает, не долетев до дерева.

– Сильней натягивай, – советует Оборотень. – Тяни до самого уха.

Охотник тянет сильнее, шарик летит дальше, но совсем не туда, куда он целил.

– Тренируйся, – говорит Оборотень. – А мне пора возвращаться в волчье обличье.

Он отходит назад на пару шагов. Охотнику на миг кажется, что возле его ног из травы проглядывает волчья маска. Но это только кажется, потому что Оборотень внезапно кувыркается вперед, а когда вскакивает, оказывается, что у него вместо лица волчья морда.

– Счастливой охоты, – говорит Волк глухим таинственным голосом, поворачивается и направляется в чащу неспешным шагом.

Охотничий инстинкт соблазняет Охотника достать из кармана шарик, вложить в кожеток и выстрелить в спину уходящему Волку. Легкий шарик пролетает мимо цели.

Волк оборачивается, качает головой.

– Я предупреждал – шариком в цель не попадешь.

– Эй, а где взять камни? – кричит ему вслед Охотник.

Волк, отворачиваясь, бросает:

– Ищи. Главное – терпение. Знаешь поговорку: «Вода камень точит»?

Охотник сокрушается, что у него в запасе нет камней. Будь хоть один камешек, он научил бы Волка отвечать вежливо, когда спрашивает Охотник. Негодуя, он крутит в уме грубые волчьи слова, и внезапно его осеняет: «Вода и камни. Как я сразу не догадался?»

Охотник бегом пересекает Поляну и мчится по выложенной плитами Тропе к Озеру. Вырывается из Чащи и замирает. Утки, так же как полчаса назад, рассекают зеркальную озерную гладь, оставляя за собой расходящиеся треугольником волны. Сколько их? Охотнику не до счета. Достаточно для настоящей, а не игровой охоты. И снарядов для рогатки сколько угодно. Вдоль берега тянется полоса гальки, будто специально заготовленной для охотничьей рогатки. Охотник бежит к воде, набивает карманы шортиков гладкими, обкатанными водой камешками, чтобы стрелять, не отвлекаясь на то, чтобы подобрать очередной снаряд. Он воображает, как выходит из Леса, нагруженный настоящими трофеями – несколькими утками, добытыми твердой рукой и верным глазом. Одну он подарит партнеру. Остальных отдаст Марьмакарне: «Отнесите на кухню, пусть зажарят на ужин». А человечки пусть идут лесом. Охота лучше детских игр и даже лучше футбола.

Он бросает на землю Вулфшаттер, включает на рогатке лазерный прицел, вкладывает камень в кожеток, натягивает резину, целится. Рука прямая, параллельная земле, кожеток возле самого уха, плавный спуск… Камень летит совсем не туда, куда был направлен. Утки плавают как ни в чем не бывало. Даже не шарахнулись от всплеска. Оказывается, попасть в движущуюся цель из рогатки так же сложно, как из бластера. Это ничего. Он научится. Главное – терпение. Вода камень точит. Охотник вкладывает в кожеток новый камень, целится…

– Как тебе не стыдно! – доносится из-за его спины строгий девичий голос.

От неожиданности он выпускает из пальцев кожеток, камешек хлещет по воде далеко от цели. Охотник в гневе топает ногой, оборачивается. Рыжая Лиса в белой маечке и синих шортиках выходит из-за дерева.

– Ты виновата, что я промазал! – кричит Охотник. – Зачем пришла? Что тебе надо?! Пошла вон!

Лиса не уходит. Наоборот, подходит ближе.

– Нельзя в птиц стрелять. А если бы попал? Аллах запрещает убивать животных для развлечения.

– Кто такой Аллах? – спрашивает Охотник.

– Аллах – это тот, кто тебя создал. И не только тебя, а вообще все живое.

– Ерунда, – говорит Охотник. – Меня мама родила. Я знаю.

– А маму кто создал?

– Маму бабушка Женя родила, а никакой не Аллах.

– Это очень плохо, что никто не рассказал тебе про Аллаха, – говорит Лиса огорченно. – Но ничего, я тебе объясню. Вот смотри, солнце… Кто, по-твоему, его создал?

Охотник задумывается.

– Никто. Оно само… Оно всегда было.

– Солнце создал Аллах. Взял и сделал солнце, небо, деревья, животных и тебя. Все вещи имеют свое начало. Ты, конечно, видел, как делают… предположим…