Ловушка для сверчков

Хельга, ушедшая в нелегкие думы, не замечает неприличного бегства. Катя остается сидеть, ожидая, пока поднимется Хельга.

Эрик врывается на кухню. Требует, чтобы ему принесли клетку с хомяком. Масяня посылает Варвару за «мышом». Схватив клетку, Эрик мчится в казарму, натыкается на запертую дверь, пинает ее ногой, кричит:

– Друг, открой, я принес хомяка.

Изнутри ни звука. Как ни спешил Эрик, а все-таки опоздал. Кондоры ушли на тренировку. Мальчик бежит в парк, где на поляне, имитирующей естественную, бойцы из охранной фирмы тренируются на свежем воздухе – боксируют, отрабатывают броски и попутно подшучивают над Сомом, узнав непонятно как о предстоящем уроке жестокости.

– Измельчал ты, брат, мышей начал жечь. Ничего крупней не нашел, ну хотя бы кошку. А вообще, с твоими идеалами тебе слона подавай.

– В полевых условиях и мышка слон.

– Дело твое, хочешь – жги, – бурчит Антон. – Но сам знаешь, костер на территории объекта.

– А кухня на что? – спрашивает Сом.

– Да ну на хрен, это зашквар, – говорит Гена. – Там для нас готовят. Да и повариха погонит тебя с твоими мышами.

– Ты не понял, я про другую кухню – полевую, ту, что стоит на Полигоне.

– Слушай, а зачем вообще жечь? – спрашивает Антон. – Шарахни дубиной по черепу.

– Промахнется, – говорит Ефим.

– Эх, жаль, Кота нет, – говорит Антон. – Котяра бы с мышью разобрался.

– Выйдет из отпуска, разберется, – говорит Ефим. – Сил небось поднакопил. Не то что Сом…

Эрик, несколько расстроенный не очень понятной для него пикировкой взрослых, находит повод принять участие в перепалке.

– Он не мышь, он хомяк, Джонни-Факел.

– А-а-а-а-а, совсем другое дело, – уважительно произносит Антон. – Сом, что же ты сразу не объяснил?

Эрик с Сомом идут за топливом к садовнику. Им повезло: Гафур недавно приводил в порядок парк и не успел сжечь обрезанные ветки. С охапкой дров они направляются на Полигон, на краю которого стоит полевая кухня времен Великой Отечественной. Не новодел, каких немало, а подлинный раритет, который Буряга не стал подновлять и подкрашивать, а оставил в таком виде, словно его только что привезли с передовой.

Гафур разжигает топку под главным котлом.

– Ну что, партнер, готов? – спрашивает Сом. – Приступай.

Эрик, который все время держал клетку в руках, ставит ее справа от топки на откидную ступеньку, на которую вставал повар, чтобы шурудить в котле.

Мальчик растерян:

– Я думал, ты будешь жечь, а я посмотрю.

– Недостойно жечь чужими руками, – говорит Сом. – Ты должен взять на себя ответственность и сам бросить своего Джонни в огонь.

– Ему будет больно? – спрашивает Эрик.

– Подумай.

Эрик задумывается:

– Я не знаю.

– Значит, не будем жечь?

– Нет, будем, будем! – кричит Эрик.

– Верное решение, партнер, – одобряет Сом. – Есть только один способ узнать, будет ли ему больно.

– Какое?

– Ты сам только что его назвал. Надо проверить. Нельзя никому верить на слово. Всегда проверяй сам.

– А что делать? – спрашивает Эрик неохотно.

– Ничего особенного. Гафур откроет дверцу, а ты достанешь хомяка из клетки и бросишь в топку.

– Он убежит.

– Гафур закроет дверцу.

– Нет, так нечестно, – говорит Эрик. – Я не увижу, как он горит.

– Другого способа нет. Конечно, мы могли бы устроить аутодафе, врыть столбик, уложить у подножия дрова, привязать к столбику хомяка и поджечь…

Эрик перебивает его восторженным криком:

– Я знаю, я читал. Давай так сделаем, как в книжке!

– Не выйдет, партнер, – говорит Сом. – Антон запрещает разжигать костры.

– Я скажу маме, она ему прикажет, чтобы разрешил.

– Не очень хорошая идея. Не думаешь ли, что мама сама запретит нам исполнить наше мероприятие?

– Почему?

– У взрослых иногда бывают странные причуды.

Эрик вздыхает:

– Да, я знаю.

– Давай пока сделаем, как получится, а потом что-нибудь придумаем.

– Ладно, – нехотя соглашается Эрик.

– Тогда приступай.

Эрик достает хомяка из клетки. Жертва трепыхается, пытаясь высвободиться. Мальчик сильно сжимает ее в кулаке.

Гафур следит за приготовлениями с неодобрением, в котором нет ни на грош сентиментальности или жалости к несчастному грызуну. Он вырос в горном кишлаке и с детства привык к тому, что отец или старший брат режут кур, козлят и баранов с той же безмятежной деловитостью, с какой городская хозяйка пластает шмат охлажденной свинины, купленный в мясном отделе супермаркета. Однако Пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Если кто-либо из людей убьет даже воробья или кого-либо выше этого не по праву, то он непременно будет спрошен за это Аллахом в Судный день». Его спросили: «О посланник Аллаха, а каково его право?» На что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Зарезать его и съесть, а не оторвать ему голову и выбросить!»

Однако Гафур решает, что в хадисе ничего не сказано о тех, кто вынужден поневоле помогать убивающим животных без нужды, да еще затейливым способом. И стало быть, угроза наказанием на том свете к нему не относится.

Сом кричит ему:

– Открывай!

Гафур вынужден подчиниться Сому, которого он считает начальником, хотя и не очень большим. Открывает дверцу топки. Хворост успел прогореть. Над угольками трепещут последние язычки пламени. Эрик подходит, чтобы швырнуть хомяка в угли.

– Погоди, – останавливает его Сом. – Так ты его не сожжешь, а испечешь.

Гафур закладывает в топку новую порцию хвороста и обрезки веток потолще. Пламя разгорается.

– Ну все, бросай, – командует Сом.

Эрик размахивается и неуклюже швыряет хомяка. Промахивается. Маленькое тело шмякается в металлическую стенку кухни рядом с топкой. Несколько мгновений хомяк, оглушенный падением, лежит неподвижно, затем проворно юркает под кухню и прячется за колесом.

Гафур демонстративно отворачивается, чтобы Аллах видел, что лично он не имеет к нечестивым делам никакого отношения. На всякий случай. Чтоб потом не возникло недоразумений и чтоб не увеличивать список прегрешений, за которые с него спросят, – за нерегулярное исполнение намаза, зато регулярное употребление в пищу запрещенного. Правда, тем, кто странствует в чужих землях, подобные нарушения временно разрешены. Но если быть честным, он живет постоянно на одном месте, хотя и на чужбине. Так что толковать ситуацию можно по-разному, и не факт, что в его пользу.