Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 106 из 154

Власть переменилась

Наблюдатель

Мария Макаровна Чернобородова, которую за глаза зовут Масяней, въезжает на кухню на белом коне, как государь-император Александр Павлович в побежденный Париж. Кухня, в отличие от Парижа, еще не знает, что она оккупирована.

– Мария, где вас черт носит? – вопрошает Марта Рудольфовна. – Надо…

– Мне виднее, что надо, – срезает ее Масяня. – Вы лучше проследите, чтобы для наших гостей обед был готов без задержки. Время-то обеденное.

– Маня, ты чего командуешь? – спрашивает повариха Наталья Харитоновна. – Не лезь не в свое дело. С голоду гости не умрут, бутерброды уже нарублены.

– Бу-тер-бро-ды?! – Масяня изображает удивление пополам с возмущением. – Значит так: водка, закуски, рыба красная, грибы, соленья, на первое – консоме с пашотом, на второе – бараний бок с гречневой кашей, на десерт – торт с маракуйей. Очень скромно, но поскольку времени мало, ничего более сложного приготовить не успеете. Так что пошевеливайтесь.

– Это Хельга Романовна приказала? – осведомляется Марта Рудольфовна.

– Пожелание гостей.

– Я должна проконсультироваться с Хельгой Романовной.

– В этом нет нужды, – отмахивается Масяня. – Можете проконсультироваться со мной.

Марта Рудольфовна пренебрежительно сообщает:

– Я иду к Хельге Романовне.

– Идите. Однако я вам настоятельно рекомендую не портить со мной отношения.

Повариха Наталья Харитоновна возмущается:

– Это почему же не портить? Что ты за птица такая?

При этом сама она домоправительницу терпеть не может.

– А вам, Наталья Харитоновна, – отвечает Масяня, – я столь же убедительно советую воздержаться от иронических замечаний.

По непонятной причине в ее речи отсутствует привычная всем крикливая простонародная интонация, а потому повариха, сбитая с толку, не находит что сказать и прибегает к одной из заготовок, которых у нее множество:

– Маня, говори, да не заговаривайся.

Масяне надоедает играть с кухней в кошки-мышки, она подбоченивается и объясняет без затей:

– В общем, так, бабы, власть переменилась. Хельга не у дел, она как бы под арестом, главный у нас Корень, а слушаться вы все будете теперь меня.

– Это невозможно, – шипит Марта Рудольфовна. – Вы врете.

Наталья Харитоновна спрашивает:

– Что за Корень?

– Командир.

– Тот, что ли, здоровый мужик? Зовут-то его как? Имя человеческое у него есть?

– А вам зачем знать? Хотите вечерок с ним провести?

– Типун тебе на язык! Как к нему обращаться?

– Вам не придется к нему обращаться. Будут вопросы, я передам, однако, надеюсь, обойдемся без вопросов.

– Ты-то тут при чем? Марту Рудольфовну никто не отстранял.

– Я отстранила, – спокойно сообщает Масяня.

Марта Рудольфовна восклицает:

– Это возмутительно! Я буду жаловаться. У меня есть договор.

– Жалуйся. Корень поручил мне следить за порядком в доме.

Масяня поворачивается спиной к разжалованной экономке и замечает Матушку с Анной Михайловной, сидящих в углу возле таза с картофелем на маленьких скамеечках, с круглыми глазами и раскрытыми ртами, позабывших, что у каждой в одной руке – наполовину очищенная картофелина, а в другой – острый нож. Она рычит:

– А вы чего застыли?! Ручками, ручками шевелите, не то прикажу зажарить вас на ужин.

Карл заглядывает в большую столовую через распахнутую дверь. Мог бы поговорить с Корнем наедине, но хочет объясниться при генеральше, чтобы та пережила унижение, когда ее приказ удерживать сверчков в Арсенале пойдет псу под хвост. Он наблюдает за людьми, обедающими за длинным столом. На дальнем конце на месте хозяина дома расположился Корень. По правую руку от него Упырь, по левую – Рэм. Хельга помещается там, где ей положено, на месте хозяйки дома, на противоположном от Корня конце стола. По правую руку – Эрик, следом за ним Катя. По левую руку от хозяйки сидит Хратов. Стул рядом с ним не занят. Один из волкодавов, Шакс, дежурит в операторской, как волкодавы называют пост видеонаблюдения. Другой – загадочный Никифор Степанович, которого Хельга окрестила Профессором, – обедает у себя в комнате. Он предпочитает держаться в тени.

Хельга в трауре. Лица ее Карл не видит. Она сидит к нему спиной и, судя по позе, очень напряжена. В разговоре не участвует. Молчат и прочие. Беседой развлекаются только двое, Рэм и Упырь.

Рэм оскорбительно громко хлебает суп, между ложками вопрошая Василия:

– Вася (хлюп), ты вроде как (хлюп) телохранитель?

Василий увиливает от ответа, прекрасно представляя, куда клонит волкодав:

– Здесь и без меня достаточно охраны.

Ложка замирает в недоумении.

– Неужели? Так охрана, Вася, объект охраняет, а хозяйку кто защитит? Не ты ли, Васенька?

– Как же он защитит, если его слабая женщина побила? – вставляет Упырь.

– Да ты что?! – удивляется Рэм. – Не может быть! Вася, скажи, что он врет! Упырь, ты зачем Васю позоришь?

Упырь поднимает обе руки, защищаясь.

– Я ничего… Я только правду.

– Вася, неужто правда? – спрашивает Рэм.

Василий молчит.

– Жаль, Елизавета уехала, а то проверили бы, устроили бы спарринг.

– А что, разве здесь других женщин не осталось? – спрашивает Упырь. – Не будет же наш Вася драться с хозяйкой. Ему хозяйку беречь надо, он ее телохранитель.

– Да нет, я ничего такого не думал. А ты оглянись вокруг, – говорит Рэм. – Видишь молодую особу рядом с мальчиком? Чем не партнер для вольного боя! Боюсь только, схватка выйдет неравной. Вася с такой валькирией не справится.

Упырь делает вид, будто только что заметил Екатерину.

– А-а-а-а, так ты про Катеньку… Годится! Катя, хотите с Васей спарринговать?

Екатерина надменно вскидывает голову, не отвечает.

– С Катенькой я бы сам с удовольствием, – говорит Упырь.

– Нахал ты, Упырь, – говорит Рэм. – Тебя до девушек только допусти. Хельга Романовна, может, вы снизойдете?

Эрик понимает вопрос по-своему:

– Мама прикажет, и Катя будет драться.

Рэм подхватывает:

– Дело говоришь, парень. Так как, Хельга Романовна, прикажете?

Волкодавы совсем распоясались. Присутствующие безмолвствуют, уткнувшись в тарелки. Корень благодушно усмехается. Хельга сидит, гордо выпрямившись, ни на кого не глядя.

Карла настолько увлекает ерничанье волкодавов, что он не слышит, как сзади подходит Варвара с подносом, уставленным блюдами, сотейниками…