Страница 107 из 154
– Отойди. Дай пройти, – говорит она, хотя Карл не заслоняет ей проход. Возможно, девушка опасается, что он толкнет ее или подставит ногу, когда она будет проходить мимо.
Карл не трогается с места. Бдительная Масяня, стоящая в дальнем конце стола, слышит, что Варвара с кем-то разговаривает, и направляется к ней. Варвара видит, что Карл не намерен сторониться, осторожно проходит в дверной проем и направляется вдоль стола к дальнему концу, где сидит Корень. Масяня продолжает движение. То ли не замечает Карла, то ли желает узнать, с кем разговаривала Варвара. Она уверена, что кто-то из пигмалионов пытается пробраться в столовую, чтобы нажаловаться гостям. Она почти сталкивается с Варварой, идущей навстречу, но не собирается уступать ей дорогу. Варвара боится отклониться от курса, чтобы не уронить что-нибудь с подноса. Масяня останавливается, рычит: «В сторону» – и указывает кивком головы: влево.
Варвара сдвигается вправо как раз тогда, когда Масяня делает шаг вперед. Они сталкиваются, поднос в руках Варвара кренится, судки и блюда скользят по подносу, переваливают через край и летят на пол, заливая соусом новую униформу Масяни.
– Уродка! – кричит Масяня и закатывает Варваре оплеуху.
– Идиотка! – кричит Хельга. – Обе пошли вон!
Масяня подбоченивается:
– Пусть она сначала соберет свое дерьмо.
– Я сказала «Вон!» – в ярости кричит Хельга.
Все напряжение последних часов, которое она с трудом сдерживала, прорывается в этом яростном крике.
Масяня нагло ухмыляется и оглядывается на Корня:
– Мне уйти?
– Делай, что хозяйка велит, – советует Корень.
Масяня направляется к выходу.
Карл, чтобы избежать столкновения с ней вне столовой, где она без свидетелей сорвет на нем злость, быстро переступает порог и берет в сторону, чтобы избежать столкновения с Масяней. Теперь, чтобы достать его, придется гоняться за ним вокруг стола. Он оказывается на виду у обедающих, машинально сопровождающих Масяню взглядом.
– Откуда ты, прелестное дитя? – спрашивает Корень.
Хельга оборачивается и видит Карла. Гневно кричит:
– Василий! Выкинь его отсюда!
Василий начинает выбираться из-за стола.
Эрик вскакивает, топает ногами.
– Не трогайте его! Не выбрасывайте! Это мой Купачупа.
– Эрик, успокойся, – холодно говорит Хельга. – Никто не собирается выбрасывать его насовсем. Василий просто вышвырнет из комнаты.
– А у меня спросили?! Он мой.
– Эрик, – говорит Екатерина, – этот человек никому не принадлежит. Люди не вещи, не игрушки.
– Он не человек, – упрямо говорит Эрик. – Он Купачупа.
Василий, направившийся было к Карлу, останавливается.
– Мой, мой, мой. Мне его папа купил.
– Прекрати бесноваться, – говорит Хельга. – Никто не отнимает у тебя твоего Купачупу, но здесь ему не место.
Карл быстро подходит к столу и ловким прыжком вскакивает на свободный стул.
Хельга гневно кричит:
– Василий! Чего ты стоишь как столб?!
– Командир, – говорит Карл, глядя на Корня. – Я вообще-то к тебе пришел. Тебе решать, остаться мне или уйти.
Корень усмехается.
– Василий, погоди.
Его развлекает поднявшийся с появлением Карла переполох.
– Ну и кто ты такой? – спрашивает он. – Откуда ты вообще взялся? У вас тут что, цирк?
Масяня останавливается у двери, где ее не видит Хельга, и наблюдает за происходящим.
– Он артист, – объясняет Хратов. – Захар Матвеевич пригласил театр лилипутов для своего военного шоу. Их тут полтора десятка. Сам генерал задержался, а потом вообще… Ну, вы знаете…
Эрик тихо бормочет:
– Это мой Купачупа. Они все мои.
Перед Корнем он робеет, что с ним бывает очень редко.
– Ага, Купачупа, – говорит Корень. – Понятно.
– Хельга Романовна заключила с артистами договор, – продолжает Хратов. – Они развлекают мальчика, чтобы ему здесь не было одиноко и скучно.
– Никакой не договор, – тихо говорит Эрик. – Мне их папа купил.
– Эрик! – возмущенно восклицает Екатерина.
– Папа купил, – повторяет Корень. – В общем, понятно. А теперь ты, Купачупа, объясни, зачем я тебе понадобился.
– Командир, отпусти нас, – просит Карл. – Мы хотим уехать.
– А как же договор?
– Никакого договора не было. Она удерживает нас насильно. Нас и нашего режиссера.
– А где он, ваш режиссер?
– Она его заперла. В гостевой комнате, как в тюрьме.
– Предположим, – говорит Корень. – Я-то при чем? С ней и выясняй.
– Она даже слушать меня не захочет.
– А почему ты решил, что она меня послушает?
– Знаю.
– Не знаю, что ты там знаешь, – говорит Корень. – Но свои дела с хозяйкой решай сам.
Хельга, овладев собой, демонстративно игнорирует этот разговор.
– Как я с ней решу, если она сама ничего не решает? – спрашивает Карл.
– Поясни.
– Вы теперь здесь распоряжаетесь.
– Богатая у тебя фантазия, – говорит Корень. – Что-то ты путаешь, друг Купачупа.
– Она рассказала, – Карл кивает на Масяню, застывшую у двери. – Она все ваши с ней разговоры слышала.
– Врешь! – в ярости кричит Масяня. – Ничего я тебе не рассказывала! Ты все выдумал.
– Позвать женщин с кухни? – спрашивает Карл. – Они подтвердят.
– Вот как? – спрашивает Корень. – Подтвердят? Они тоже слышали?
– Она им рассказала.
– Пустяки, – говорит Корень небрежно. – Рассказала и рассказала. Было бы что рассказывать.
Карл понимает, какую непоправимую ошибку он совершил. Прежде был пусть микроскопический, но шанс, что Корень разрешит им уехать. Теперь об этом можно позабыть.
– Командир, – просит он, – тогда хоть прикажи ей, чтобы нас не заставляла играть с мальчишкой.
Корень разводит руками:
– Не могу я ей приказать, друг Купачупа. Она здесь хозяйка.