Страница 104 из 154
Мне на миг почудилось, что передо мной чужая женщина. Незнакомая.
– Хочешь поссориться? – спросила я. – Почему? В чем дело?
– А ты не понимаешь?
– Лиз, я честно не знаю, чем тебе не угодила.
– Подумай на досуге, – она помахала рукой, как бы прощаясь.
– Верни ключи и телефон!
Да черт с ним, с телефоном. Лиз нельзя выпускать из Арсенала, пока не выясню, что она задумала. Я все еще не могла поверить, что вот так запросто отдала ей документы, от которых зависело наше с Эриком будущее. Была настолько уничтожена или разбита, потрясена смертью Захара, что потеряла всякий рассудок. Но она так просто не уйдет! Я шагнула к изголовью кровати и дернула сигнальный шнур.
– Холопов созываешь? – насмешливо спросила Лиз. – Мужиков с дрекольем и рогатинами?
Мария появилась почти мгновенно. Значит, подслушивала. Встала в дверях, цепким глазом просканировала Лизавету. Хитрые глазки зажглись и тут же погасли. Притушила.
– Найди Василия, пусть идет сюда.
Мария умчалась.
– Ну ладно, – сказала Лизавета, – жди своего Василия, а я поехала.
– Не спеши, тебя не выпустят из ворот.
– Посмотрим.
Я не ответила. Елизавета тоже молчала, глядя мне в глаза с мерзкой торжествующей насмешкой. В таких ситуациях важно выдержать паузу. Проигрывает тот, кто нарушит молчание. Елизавету прорвало первой:
– Не хочешь спросить, что происходит?
– Не хочу. Знаю. Подлое предательство.
– Я и не рассчитывала, что ты поймешь, при твоем самодовольстве, при твоей… при всех твоих высокомерии, надменности, тупом самодовольстве. Как же! Княгиня Хельга! Да ты посмотри на себя… Сплошная фальшивка, начиная с имени. Потомственная аристократка, у которой маман торговала на вещевом рынке, а папаша полз на брюхе из прапорщиков в генералы, по дороге вылизывая задницу за задницей. Красавица, у которой на любую часть тела можно вешать ярлык с чеком от пластического хирурга. Ах, сколько стоил ваш аристократический нос, княгиня? А губы? А подбородок? Неужели? На вид совсем как настоящий…
«Врет гадина, все врет. Выдумывает», – думала я, но молчала. Ей меня не спровоцировать на скандал.
– Я вижу тебя насквозь и знаю про тебя такое, чего ты сама не знаешь. И про то, как ты с Бурягой сошлась, и про все, все, все… Не хотела говорить до поры до времени. Думала, потом выскажусь, когда документы привезу. Но ты меня вынудила, подхлестнула. Как это ты спросила? «Разве у тебя и мама есть? А я и не знала». Ну конечно, мамы есть только у белой кости. У таких, как ты, княгинь. Черт, как я ненавижу твое тупое хамство! Не выдержала.
Я молча, сцепив зубы, слушала этот поток испражнений и дивилась, как я могла столько времени обманываться, как не замечала очевидного, а ведь должна была заметить по каким-то микроскопическим черточкам, чутьем почувствовать, интуицией разгадать подлинное ее нутро. И это при всей моей проницательности, чуткости, способности проникать в сущность каждого, видеть людские душонки, как инфузорий под микроскопом в тысячекратном увеличении. Тут не обошлось без темных сил. Ведьма она, конечно, ведьма. А если ведьма, то на кол ее! Главное, чтоб не ускользнула. На кол ее, на кол! Найдутся мастера-любители. Тот же Сом. Ради удовольствия, ради экзотики. Тем паче, если хорошо заплатить. Главное, чтобы не выскользнула. Сом осмелится, а я осмелюсь приказать.
Я молчала, и она молчала. Подошла к туалетному столику, открыла шкатулку с украшениями, перебрала по-хозяйски. Выбрала изумрудное колье. Мое любимое. Подарок Захара. Примерила на себя.
– Господи, что за вкус! Лавочница, играющая в аристократку. Генеральша. Ну семейка! Что муж, что жена. Ворье-нувориши…
Сняла с шеи колье, сунула в карман джинсов. Продолжила рыться. Я не реагировала. Пусть потешится. Наконец вошел Василий. Я приказала:
– Забери у нее мой телефон.
Василий смутился. Он положил глаз на Лизавету в первый же день, когда она появилась у меня дома. Не знаю, пытался ли открыто подкатить. Она, во всяком случае, мне не рассказывала.
Он протянул руку:
– Лиза, отдай, пожалуйста, по-хорошему.
– Сам возьми. Найдешь?
Я подсказала:
– В заднем кармане. Правом.
Он замялся.
– Васенька, неужто не хочется меня обыскать? – почти пропела Лизавета, соблазняюще подтанцовывая на месте. – Я бы на твоем месте не упустила шанс потискать девушку.
Достала свой мобильник. Протянула Василию.
– Ну хочешь, возьми мой…
Василий, теленок, машинально потянулся за телефоном, но Лизавета отдернула руку, принялась тыкать в кнопки, набирая номер.
– Ты где?.. Скажи парням, чтоб шевелились, а сам поднимись в будуар, – слово «будуар» она издевательски подчеркнула. – По лестнице на второй этаж, налево, третья или четвертая дверь. Увидишь… Дверь открыта…
Она повернулась к Василию.
– А ты, Вася, его не бойся. Он увалень, пока поднимется, ты тысячу раз успеешь убежать.
Василий начал сердиться:
– Лиза, я не шучу, отдай телефон.
– Ах, Васечка…
Бросилась к нему, крепко обняла, прижалась и практически прилипла к нему. Да так, что не отодрать. А Васенька пытался.
– Вася, ну поцелуй. Тебе ж хочется!
Сравнивая комнатного Васеньку, взращенного на протеинах и анаболиках, с кряжистым Корнем, я мало надеялась на помощь или защиту своего телохранителя. Впрочем, как вскоре выяснилось, Корень не собирался драться. Остановившись в дверях, он благодушно проговорил:
– Не помешаю?
Лиза отскочила от Василия и завопила:
– Корень, клянусь, это не то, что ты подумал. Не бей его. Мы с ним даже не знакомы. Почти не знакомы. Он с Ольгой спит. Ты меня знаешь… Я бы при ней никогда с ее мужиком… Просто она приказала, чтоб он меня обыскал. Ну, парень малость увлекся. А ты сам разве не увлекся бы?
Корень пожал плечами:
– Меня-то зачем звала?
Василий возмущенно повернулся к Корню, чтобы снять с себя навет, но в это время подлая Лизавета скользнула к нему и хлестким движением ноги ударила моего бравого телохранителя в пах. Он утробно хрюкнул, повалился на пол, скрючился.
– Эх, Лизок, – укоризненно произнес Корень, – не экономишь ты нашего брата, производителя.
Он нагнулся к Василию:
– Дыши, парень, дыши.
Помог подняться.
– Прилечь ему надо. Отлежаться. Куда его?
Меня сейчас мало волновали причиндалы декоративного атлета. Пусть Корень сам ищет, где уложить…
– Кладите куда хотите.