Запретный вираж

Этот инстинкт самосохранения выработался во мне автоматически еще в раннем детстве, когда одна моя фамилия весила в обществе гораздо больше, чем мое собственное имя. Мой отец, легендарный Фрэнк Хартман, был профессиональным, знаменитым хоккеистом, а старший брат Астер придал своему имени вес быстрее, чем я успела окончить школу, став успешным капитаном «Сиэтловских штормов». Жить в их постоянной, огромной тени было порой просто невыносимо, хотя родители никогда нас не сравнивали и без лишних вопросов позволили мне уехать в Европу к бабушке с дедушкой, чтобы я могла исполнить свою мечту, но... окружающие люди всегда пытались дружить со мной исключительно ради собственной выгоды: выпросить личный номер Астера, получить бесплатную тренировку с отцом или выставить свои любительские работы в галерее моей мамы, Эйлин Хартман. Именно поэтому я слишком быстро привыкла быть незаметной, чье настоящее имя никого по-настоящему не волнует.

Наверное, именно из-за этой привычки держать дистанцию я так быстро и легко нашла общий язык с одним из своих пилотов. Митчелл МакРей как раз дает очередное интервью телеканалу Скай Спортс, и выглядит он при этом чертовски эффектно, дико и по-хорошему грубо. У него красивое, мужественное лицо с сильной челюстью, густые брови и обезоруживающий взгляд с легкой ухмылкой. Он стоит передо мной в одном лишь белом, плотно обтягивающем термобелье, а его темно-синий гоночный комбинезон небрежно спущен на бедра и крепко завязан рукавами на пояснице. Его каштановые волосы насквозь мокрые от липкого пота и дорогого шампанского, а на лице вместо триумфальной улыбки блуждает опасное, едва скрываемое раздражение — потому что вместо того, чтобы праздновать свою победу, он вынужден говорить о своем друге.

— …реагирует Грекхэм на ваш прорыв?

— Мы всегда умели разделять работу и наши взаимоотношения вне трассы, — уверенно заявляет Митч репортеру, и это звучит так твердо, будто он даже не пытается врать, — поэтому это не проблема. У нас разные планы и цели на этот сезон, мы работаем с разными инженерами и механиками, но…

— То есть теперь вы — любимчик «Синих пантер»? Кристиан Хэйз сменил приоритеты?

— В «Синих пантерах» никогда не было любимчиков. Каждый исполнял свою роль и каждый был с нею согласен. В этом году наш главный инженер…

— Кстати, кто он?

Журналист в очередной раз бесцеремонно перебивает Митча на полуслове, и я отчетливо вижу, как желваки на лице МакРея сжимаются от едва сдерживаемой, глухой ярости. Он делает медленный, глубокий вдох, и его широкие плечи ощутимо напрягаются под мокрой тканью термобелья.

— Ееимя — Кендалл Хартман, — уверенно отчеканивает Митч, — и я советую вам его запомнить.

Краем глаза он тут же замечает проходящего мимо Кристиана Хэйза, бесцеремонно хватает его за плечо и ловко меняет их местами перед объективом камеры.

— Уверен, мистер Хэйз с удовольствием поделится с вами ее гениальностью, верно, босс?

— Оо, Кендалл действительно шикарна…

Митч по-дружески хлопает исполнительного директора по плечу и быстро скрывается в празднующей толпе подальше от назойливых камер. Я задерживаюсь в проходе на пару секунд, позволяя теплым словам Кристиана согреть меня изнутри, потому что он чертовски искренен, и это приносит мне мимолетное облегчение, которое тут же привычно сменяется старой горечью.

Только Хэйз и Митч видят во мне реального профессионала своего дела — для остального паддока, этой огромной закрытой территории с моторхоумами и бесконечными толпами гостей, я остаюсь лишь нелепым недоразумением в очках. А для четырехкратного чемпиона мира Роуэна Грекхэма я и вовсе пустое место — за последние два месяца совместной работы он ни разу не удостоил меня даже мимолетным взглядом и…

Проходящий мимо меня механик грубо задевает меня своим плечом, пока с силой перекатывает тяжелые использованные шины из одного бокса в другой. Полагаю, он из бригады нашего четырехкратного чемпиона, поэтому расстроен результатом или даже видит во мне врага, но это вовсе не моя вина, что Грекхэм упорно отказывается принимать чужую профессиональную помощь.

Не собираясь устраивать драму на ровном месте, я иду собираться в свой небольшой рабочий кабинет в командном моторхоуме — мне нужно забрать личные вещи и распечатки данных телеметрии перед скорым отъездом с трассы. Темно-синий, узкий коридор абсолютно пуст, освещение приглушено, и устало вздохнув я, не глядя вхожу в свой кабинет, но…

На моем рабочем стуле развалился Роуэн Грекхэм, заставляя меня буквально подпрыгнуть на месте от неожиданности и поспешно поправить очки, которые на самом деле вовсе мне не нужны. Он сидит там не просто так, а будто поджидает меня, караулит: его тяжелая аура давит на стены этой крошечной комнаты, как предгрозовое, свинцовое небо. Он выглядит невероятно уставшим, опасным и чертовски злым. Высокий, с широким разворотом плеч, волевым подбородком, темными волнистыми волосами и глубокими карими глазами, которые буквально прожигают во мне дыру.

— Грекхэм? Я… могу тебе чем-нибудь помочь?

— Мистер.

— Извини?

— Мистер Грекхэм. Или у вас, американцев, проблемы с манерами?

— Разве… это не ты проник в мой кабинет пока меня не было?

Мужчина тут же слегка прищуривается, вглядываясь в меня, и его лицо становится еще более хмурым, пока я боюсь сделать даже лишний вдох от его холодного, высокомерного британского тона.

— Это почти мило, что ты считаешь эту кладовку своей. Должно быть… специалистам вроде тебя здесь… самое место.

— Не нравится интерьер, мистер? Могу прислать свою доску на Пинтерест и…

— Я понятия не имею, что это, черт возьми, значит.

— Как и победные настройки болидов, — говорю я чуть тише, молясь, чтобы он не услышал этого.

Но он, кажется, прекрасно все слышит. Я знаю, что мой голос в полумраке комнаты звучит неожиданно грубо и даже жестко, но внутри себя я ни разу не чувствую этой уверенности. Пальцы начинают мелко подрагивать, дыхание становится неглубоким и частым, а по спине пробегает неприятная дрожь от того, как откровенно и властно он давит на меня своим присутствием, но… я просто не имею права позволить себе потерять остатки авторитета перед ним.

— Оо, так, по-твоему, дело во мне? — выплевывает Роуэн, едва сдерживая свой закипающий гнев и лениво покручиваясь на моем кожаном стуле.

— Уж явно не в болиде.