Страница 2 из 24
— Ты мать твою издеваешься?! Это нарушение моего чертова контракта! Я — первый номер! Я! А не Митч!
Кристиан наконец медленно отрывается от мерцающих мониторов телеметрии и поднимает на меня глаза. В его взгляде всего на секунду мелькает что-то похожее на жалость или горькое разочарование, будто он искренне сожалеет о том, что вообще когда-то ввязался в эту историю со мной, но… он лишь тяжело, устало выдыхает, пока ярости во мне становится только больше. Мне не нужна его чертова жалость — мне нужен мой пятый титул чемпиона мира, и ничего больше.
— Не тебе говорить мне о нарушении контракта, Грекхэм.
Он холодно называет меня по фамилии, и мои кулаки тут же сжимаются сами собой: Кристиан использует ее только тогда, когда для споров больше не остается места и он действительно злится на меня. Или на моего отца.
— Тебе были предложены новые инженеры, — спокойно продолжает Хэйз, — идеальные настройки болида под каждую новую трассу, погоду, твое чертово настроение и стиль вождения, но что ты в итоге сделал? Дайка напомню… послал всех к чертовой матери.
Мое тело мгновенно напрягается, спина каменеет, а дыхание перехватывает от его резких слов. Хэйз действительно зол, но даже это не идет ни в какое сравнение с тем кошмаром, который устроил бы мне на его месте отец.
— Пересчитать, сколько пунктов в собственном контракте нарушил ты?
— Это ничего не меняет, — глухо выплевываю я, отворачиваясь к стене.
— Ага, скажи это Митчу, который берет подиум и бьет твои рекорды.
В гараже вокруг нас тут же начинают тихо перешептываться механики, и этот шумок отчетливо слышен даже сквозь рев трибун на улице.
— Наш главный инженер чертовски хорошо справляется со своей работой, Роуэн. Мы — единственные, кто выдает результаты и не жалуется на новые правила, так что прекрати искать виноватых и обратись за чертовой помощью.
Хэйз резко разворачивается и уходит обратно в бокс Митча: через открытые рабочие проемы я вижу, как он собирает вокруг себя толпу наших механиков, и они шумной, веселой гурьбой вываливаются на пит-лейн — специальную асфальтированную дорожку перед гаражами, где болиды останавливаются для смены шин. Там, прямо у маркировки первого места, Митч уже вовсю выпрыгивает из своего болида и триумфально летит прямо на руки ликующей команды, в то время как мой собственный бокс пустеет за считанные секунды, оставляя меня в полной темноте один на один с моим сокрушительным провалом.
Вокруг меня буквально зависает гробовая, удушающая тишина. Оставшиеся в боксе инженеры моей бригады судорожно стараются казаться невидимыми, утыкаясь в свои мерцающие мониторы и боясь издать даже малейший вздох, чтобы случайно не попасть под горячую руку моей ярости, но…
— Кто здесь чертов главный инженер?!
Я рявкаю на весь бокс так громко, что эхо моментально бьет по ушам и отражается от металлических стен, но никто из присутствующих так и не решается ответить мне словами. Механики лишь молча, боязливо косятся в сторону шумного пит-лейна: я медленно прослеживаю за их взглядами и внезапно замираю, замечая в толпе ликующих Митчелла, который восторженно и невероятно крепко обнимает какую-то девушку.
Я вглядываюсь в ее тонкий силуэт и мое дыхание на секунду перехватывает от удивления. Ее густые волнистые волосы завязаны в высокий, немного небрежный хвост, открывая красивую шею. У нее удивительно пухлые, мягкие губы и большие голубые глаза, которые светятся от радости: она смеется в его объятиях — искренне, тепло, без тени того привычного флирта и лукавства, к которому я привык со стороны девушек в гоночном мире. На ней обычная командная униформа «Синих пантер», которая кажется на ее хрупкой фигуре на пару размеров больше, а толстые очки, примостившиеся на переносице, немного скрывают ее умный взгляд. Она совсем не похожа на тех размалеванных моделей, которых ты обычно видишь в паддоке — закрытой зоне для команд, прессы и VIP-гостей за пределами гаражей. Она кажется удивительно… обычной.
Но по тому, как неуверенно, почти робко она держится среди празднующей толпы, и как другие мужчины-инженеры и механики недовольно, с явным предубеждением косятся на нее, до меня наконец доходит очевидная вещь. Эта девчонка работает в нашей команде далеко не первую неделю, но тогда почему я все это время ничего не знал о ее существовании? Какого черта она и есть тот самый гениальный главный инженер, и почему она все это время так успешно избегала меня и демонстративно игнорировала мое присутствие?
Пит-стоп №2. Кендалл
Мельбурн, Австралия
Шестнадцатое марта
Я стою на самом краю забитого людьми пит-лейна, полностью оглушенная победными, несмолкаемыми криками нашей команды. Митч только что блестяще выиграл гонку, попутно установив новый рекорд скорости, и все это — благодаря моим точным расчетам, которые сработали безупречно. По всем правилам я должна чувствовать чистый, искрящийся восторг и законную гордость за проделанную работу, но… вместо этого внутри меня медленно расползается горькая, холодная пустота.
Потому что проходя мимо ярко освещенной зоны флэш-интервью, я отчетливо слышу, как наши механики и инженеры-мужчины увлеченно раздают комментарии обступившим их журналистам, где они наперебой хвалят отличную погоду, невероятную удачу Митча, слаженную работу «парней из боксов» и никто из них даже на секунду не заикается о моем существовании.
Но я отлично знала, на что шла, подписывая этот контракт. В автоспорте, который веками считался исключительно мужским закрытым клубом, женщине приходится работать в миллиард раз упорнее и жестче, чтобы просто получить право занять руководящий пост. А когда ты наконец его получаешь — за твоей спиной тут же начинают грязно шептаться, что ты спишь с кем-то из высшего руководства, сидишь на своем месте ради красивой пиар-картинки или вообще получила должность из жалости. Благо моя личная стратегия защиты успешно выверена годами: чем меньше внимания к себе как к девушкея привлекаю, старательно прячась за бесформенным, огромным командным комбинезоном и очками в массивной оправе, тем в большей безопасности я нахожусь как специалист.