Страница 4 из 24
— Верно. Речь идет о его настройках, — мужчина внезапно подается вперед, тяжело наваливаясь локтями на мой рабочий стол, и его темные глаза становятся почти черными, — о моих гребаных настройках, которые ты подсунула Митчеллу!
— Будь это так — он бы плелся в хвосте, как это делаете вы, мистер Грекхэм. Но вот сюрприз — там только вы.
Я упрямо вскидываю подбородок выше, изо всех сил стараясь казаться увереннее, и делаю решительный шаг вперед к столу, начиная демонстративно собирать свои разбросанные вещи. У гонщиков есть своя отдельная развозка до отеля, в то время как нам — простым смертным — жизненно важно не опоздать на общий командный автобус, но сейчас все мои суетливые движения — лишь жалкая попытка хоть чем-то занять дрожащие руки, чтобы этот невыносимый пилот не заметил моего волнения.
— Кто тебя нанял? — почти безразлично бросает он после затянувшейся паузы, медленно поднимаясь с моего места. — «Синим пантерам» нужна реклама или… какие-то социальные выплаты? Потому что иначе я не понимаю, какого черта ты здесь.
— Вообще-то, у меня докторская степень по аэродинамике и…
Я резко оборачиваюсь на пилота, не желая чувствовать его убийственный, тяжелый взгляд собственной макушкой, но он уже оказывается слишком близко. Мужчина стремительно сокращает и без того минимальную дистанцию между нами, вынуждая меня отступить назад и буквально вжаться бедрами в холодный металлический стеллаж, просто чтобы сохранить хоть какое-то пространство между нами.
— …ее ты тоже получила через постель?
— Я не…
— Ты ведь не ждешь, что я поверю твоим оправданиям? Все мы прекрасно знаем, как красавицы вроде тебя получают желаемое от мужчин.
Его ядовитые, несправедливые слова мгновенно бьют по самому больному, и мои щеки тут же заливает густая, горячая краска. В этом суровом, чисто «мужском» спорте женщине категорически нельзя быть привлекательной, если она не хочет постоянно выслушивать подобные грязные обвинения в свой адрес, но это ранит до глубины души даже в миллионный раз.
— Вы слишком сильно печетесь о моей личной жизни, Грекхэм.
— Мистер Грекхэм, красавица. Не заставляй меня повторять дважды.
— Технически — я ваш босс.
— Но практически — мне плевать.
Его тихий, вкрадчивый голос опасно вибрирует прямо у моего лица, он наклоняется еще ближе, и все мое тело мгновенно напрягается, и я судорожно задерживаю дыхание, боясь пошевелиться.
— Я не позволю какой-то там всезнайке превратить мой болид в семейный седан и…
— Тогда вам следует сообщить об этом вашему личному инженеру, благодаря которому вы продолжаете терять скорость на поворотах и вылетать с трассы.
Его темные карие глаза яростно сужаются, на красивом лице мгновенно каменеют все мышцы, а дыхание становится тяжелым и прерывистым. Между нами буквально искрится воздух, напряжение становится настолько плотным и осязаемым, что его можно резать ножом, и мне приходится приложить максимум своих усилий, чтобы упрямо постоять за себя, пока этот угрюмый великан не съел меня живьем.
— Я главный инженер «Синих пантер», Роуэн. Эта команда…
— Моя, — жестко перебивает он, делая еще полшага вперед. — Они работают на меня и на мой успех, потому что иначе…
— Иначе — что?
Я делаю ответный решительный шаг прямо на него, заставляя Роуэна от неожиданности слегка отступить назад.
— Вы забываетесь, Грекхэм. Вы здесь — всего лишь пилот. И ваша прямая обязанность — демонстрировать скорость моегоболида, а не тешить собственное эго, воображая себя мастером на все руки. Не справляетесь со своей работой — значит команда, что наняла вас — найдет того, кто с ней справится.
— Ты это черт возьми серьезно? Я Роуэн, мать его, Грекхэм! Я четырехкратный чемпион мира, красавица, и никакая девица в очках не будет учить меня, как мне работать собственными руками.
— И сколько команд готовы вам предложить контракт? Ваш с «Синими пантерами» ведь истекает в этом году, верно?
Роуэн мгновенно каменеет: его широкие плечи резко напрягаются под плотной тканью термобелья, а пальцы сжимаются в тугие кулаки.
— Три.
— Очень неплохо для вашего тринадцатилетнего опыта, мистер, — я демонстративно складываю руки на груди, уверенно обходя его по кругу, чтобы наконец вернуть себе контроль над пространством. — У меня уже набежало восемь из одиннадцати, а я здесь всего три месяца. Так что… да, вы можете продолжать не слушать никакую девицу в очках, но…
Грекхэм молниеносно хватает меня за локоть, резко разворачивая обратно к себе так, что я буквально врезаюсь лицом в его жесткую грудь. Он весь так и пышет сдерживаемым гневом, хотя вовсе не делает мне больно, и нахально, вызывающе задерживает свой темный взгляд на моих губах.
— Если судить по моим результатам — со своими обязанностями ты тоже справляешься так себе, красавица.
— Митч бы с тобой поспорил.
— Оо, так для тебя он теперь просто «Митч»? Босс уже в курсе, что вы трахаетесь?
Он наклоняется еще ближе к моему лицу и его горячее дыхание обжигает мне щеки, а я даже не успеваю открыть рот, чтобы возмущенно возразить.
— Особо на него не рассчитывай, красавица. Он предпочитает блондинок, но… Винсент Кир из Кавальерро вполне себе может обратить на тебя внимание, выгляди ты… чуть развратнее.
Мужчина медленно оглядывает меня с ног до головы оценивающим, тяжелым взглядом, и я тут же жалею о том, что моя и без того бесформенная командная униформа недостаточно широкая, чтобы полностью скрыть мою фигуру.
— Ты должен прекратить это.
— Что именно? Называть тебя «красавицей», красавица? Или напоминать тебе твое место?
— Своим поведением ты подрываешь мой авторитет перед командой и…
— Оо, поверь мне. Дело не во мне, они просто… согласны со мной.
— Я потратила больше половины своей жизни, чтобы оказаться здесь…
— А я не хочу терять свою, только потому что ты считаешь себя достаточно умной.
— Достаточно умной?! Я отказалась от работы в НАСА, чтобы быть здесь!
— И поэтому я должен ехать по твоей указке 360 км/час? Этого не будет, красавица.
— Мое имя — Кендалл…
— А мое — Роуэн, мать его, Грекхэм. Ты понимаешь, что это значит?
Он собственнически тянет меня еще ближе к себе за локоть, так что его мощная грудная клетка вплотную касается моей груди, и между нами снова вспыхивает это дикое, удушающее напряжение и его яростное, властное давление.