Страница 17 из 24
— Роуэн, — устало и тяжело выдыхаю я, складывая руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыться от его слишком внимательного взгляда, — подпиши это, иначе я пришлю сюда Кристиана.
— Отлично. Самое время обсудить твою связь с водителями.
— Извини?
— Вы с Митчем… слишком близки, тебе не кажется?
— Ты это несерьезно, Грекхэм.
— Оо, поверь мне, красавица, я чертовски серьезен. Все, что я от тебя слышу — это «Митчелл, Митчелл, Митчелл». Так что такого он делает, что, по твоему мнению, не могу сделать я?
Он начинает медленно подниматься с дивана, сбрасывая плед со своих плеч, и делает один широкий шаг прямо на меня. В его движениях сквозит глухая злость, он весь напряжен, и я отчетливо понимаю, что он просто агрессивно защищается оттого, что я только что увидела его уязвимым.
— Как минимум — МакРей не ведет себя как придурок.
— А как максимум? Что тебе нравится?
— Когда меня уважают, Роуэн.
— И что ты тогда предлагаешь? Хочешь… заставить меня умолять?
— Хочу — чтобы ты прекратил это…
— Да, да, ты это уже говорила.
— …и начал слушать меня, когда я предлагаю тебе свои настройки.
— Я бы так и сделал, будь я в них уверен.
— Тогда чего ты хочешь от меня, Грекхэм?
— Поверь мне, красавица, у меня чертовски длинный список таких пожеланий, но я не уверен, что тебе понравится хоть одно из них.
Роуэн делает еще один шаг в мою сторону, забирает ручку и небрежно, размашисто подписывает бумаги с техническим отчетом. По его жесткому лицу видно, что он предельно серьезен и совсем не шутит, пока мои щеки продолжают пылать от смущения. Я прекрасно знаю, что он делает это специально, просто чтобы в очередной раз вывести меня из себя и поиздеваться, но это уже давно перешло грань обычного раздражения и превратилось в настоящую злость. Стоит его ручке соскользнуть с последнего листа, как я буквально вырываю бумаги из его пальцев, отчаянно желая оставить последнее слово за собой.
— Тогда тебе следует быть осторожнее с желаниями, Грекхэм. Вдруг ты захочешь, чтобы я тебя придушила, но... не уточнишь, как именно. Будет неловко, если ты вдруг утонешь в этом корыте.
Я резко разворачиваюсь на каблуках и буквально выбегаю из его темной комнаты отдыха в душный, залитый неоном коридор моторхоума. Сердце колотится в ушах как сумасшедшее, мокрая, холодная одежда неприятно липнет к коже, а перед глазами все еще упрямо стоит его полуобнаженный мокрый торс, рваное дыхание, ощущение моих ладоней на его бедрах и все те грязные, смущающие вещи, которые он мне наговорил. Я пытаюсь убедить себя, что он говорит это несерьезно, что все это не имеет ко мне никакого отношения, ведь он просто пытается найти способ выбить меня из колеи, чтобы я не лезла к нему со своими расчетами, но…
Роуэн из раза в раз переходит профессиональную черту, и если однажды я не выдержу и сделаю то же самое — моей карьере в Формуле-1 мгновенно придет конец.
Пит-стоп №8. Роуэн
Имола, Италия
Девятнадцатое мая
Я выхожу из своего гостиничного номера, вызываю лифт и тяжело прислоняюсь плечом к стене в ожидании кабины. Тело все еще противно гудит от жестких гоночных перегрузок прошедшего Гран-при, а по венам лениво гуляет невыжженный за заезд адреналин. На часах уже два часа ночи, но я никак не могу уснуть, поэтому решаю спуститься в круглосуточный спортзал отеля, чтобы просто до одури избить боксерскую грушу и наконец выбить из своей головы очередной паршивый прошедший день.
У меня снова пятое место. Чертово пятое место с шестнадцатой позиции на стартовой решетке, и все это произошло исключительно благодаря чертовым настройкам Кендалл. Очевидно, я не использовал их полностью — будь это так, я бы взял первое место, как это сделал Митчелл — но я просто смешал ее цифры со своими собственными. Я все еще не доверяю ей свою жизнь на сто процентов, но вынужден сквозь зубы признать: ее данные работают. Меня до безумия бесит эта зависимость от девушки-инженера, бесит тот факт, что она оказалась права, поэтому сейчас мне просто жизненно необходимо выместить всю эту скопившуюся злость на тяжелом железе в зале.
Лифт наконец издает короткий электронный звук, двери плавно разъезжаются в стороны, я уже на автомате делаю уверенный шаг внутрь кабины и…
— Ну конечно.
Я резко поднимаю голову на тихий знакомый голос и на секунду замираю на месте. В абсолютно пустой кабине стоит Кендалл: на ней нет ее привычных очков — они сдвинуты на макушку, и без того темные волнистые волосы вьются еще сильнее, потому что они все еще влажные после душа, и даже на расстоянии я отчетливо чувствую их тонкий, сладковато-цветочный аромат. На ней нет привычной закрытой рубашки и строгих офисных брюк — лишь белоснежная обтягивающая майка и спортивные серые штаны, но… даже такой домашний вид кажется мне чертовски непривычным.
— И я рад тебя видеть, красавица, — язвлю я, делая еще один шаг в кабину.
Тяжелая дверь за моей спиной тихо закрывается, когда я становлюсь прямо напротив девушки, повторно нажимая пальцем на кнопку первого этажа. Она тут же делает шаг назад, вжимаясь лопатками в стенку лифта, будто физически не может находиться со мной рядом, и это движение моментально начинает меня злить.
— Не поздновато ли для свидания? — хмурюсь я, и мой собственный голос в тишине кабины звучит слишком серьезно и хрипло.
— Свидания?
— Вряд ли ты собралась в таком виде пойти в спортзал, красавица. Митч уже ждет тебя в своем номере с открытым шампанским или…
— Ты это серьезно, Грекхэм? Тебя слишком сильно волнует моя личная жизнь.
— Время два часа ночи, Кендалл. Я хочу знать, куда ты собралась в этом… подобии одежды.
— Это не твое дело, вообще-то.
— Неужели? Когда что-то привлекает мое внимание — это становится моим делом, красавица.
— Прекрати это.
— Как только ты ответишь на мой вопрос.
— Это тебя не касается.
Внутри меня мгновенно закипает глухая, обжигающая злость, которая заставляет кровь шуметь в ушах. Я до боли сжимаю кулаки, делая один резкий шаг вперед и буквально нависая над ней своим телом, заставляя ее поднять голову.
— Только дай мне повод, и я коснусь тебя, Кендалл.
— И что потом? Проводишь меня до бара?
— До бара? — я удивленно хмурюсь, вглядываясь в ее упрямое лицо. — Собираешься напиться или..?