Страница 16 из 24
Мое глухое раздражение в одно мгновение сменяется липким, удушающим страхом. Его тяжелый гоночный комбинезон и мокрое термобелье небрежной кучей сброшены прямо на пол у входа, а широкие плечи и рельефные руки покрыты крупными мурашками и напряжены до предела. В горле моментально встает плотный ком, потому что после безумной двухчасовой нагрузки в кабине болида при сорокаградусной жаре сидеть в ледяной ванне с опущенной головой — это чистой воды самоубийство.
— Роуэн! Роуэн, посмотри на меня!
Я с грохотом бросаю планшет и важные бумаги на ближайший стул, наплевав на всю субординацию, и испуганно бросаюсь прямо к бочке. Роуэн дышит тяжело и прерывисто, его кожа пугающе бледная, покрытая испариной и крупными ледяными каплями, а губы уже слегка посинели от резкого термического удара. Я судорожно хватаю его за холодные мокрые плечи и пытаюсь приподнять его голову, чувствуя под ладонями твердые, как камень, мышцы и обжигающий холод его кожи.
— Красавица? — хрипит он, едва в состоянии качнуть головой и с трудом разлепляя веки.
— Тебе нужно выбираться, слышишь?! Немедленно! Я позову врача и…
— Нет.
Он резко дергается всем телом, и судорожно перехватывает мое запястье своими ледяными пальцами, от чего его бледное лицо оказывается слишком близко к моему. Дыхание мгновенно спирает, сердце пропускает болезненный удар, а по позвоночнику проносится волна сумасшедшего жара, несмотря на холод в его комнате.
— Никаких врачей, Хартман. Клянусь богом, если меня отстранят…
— …ты останешься в живых?! Вот это досада!
Дикая злость и паническое волнение одновременно взрываются во мне, заставляя ругаться сквозь зубы самыми грязными словами, какие я только знаю. Мне приходится вплотную прижаться бедром к мокрому борту бочки, чтобы помочь ему подняться: я с силой перетягиваю его тяжелую руку себе на плечо, а второй ладонью ныряю прямо в ледяную воду, обхватывая его твердую голую талию. Роуэн, тяжело дыша, опирается на меня всем своим весом, медленно поднимаясь со дна ванны, и я тут же изо всех сил тяну этот огромный, тяжеленный монолит мышц на себя, помогая ему перевалиться через высокий край и…
Ледяная, растаявшая вода из бочки широким водопадом хлещет прямо на меня: моя рубашка мгновенно промокает насквозь, прилипая к груди и животу как вторая кожа, а классические брюки тяжелеют от влаги и липнут к ногам, но мне абсолютно плевать на это — я упрямо тащу его дрожащее тело в сторону небольшого кожаного дивана, чтобы наконец привести его в чувства.
— Нам нужно тебя согреть.
— Я буду в порядке, красавица.
— Либо это сделаю я, Грекхэм, либо через минуту здесь будут все врачи паддока во главе с Хэйзом.
Я начинаю откровенно злиться из-за его непробиваемого упрямства, пока тело Роуэна начинает бить крупная, неконтролируемая дрожь — закономерная реакция организма на резкое переохлаждение после дикого перегрева. Я торопливо хватаю темно-синий плед с подлокотника дивана, набрасываю его на широкие плечи гонщика, тут же одним движением полностью вырубаю настенный кондиционер и, схватив махровое полотенце, без раздумий оказываюсь перед ним на коленях прямо между его раздвинутых ног.
Я уверена, что будь Роуэн в полном здравии и в состоянии анализировать происходящее вокруг, он бы ни за что не воздержался от парочки привычных грязных комментариев, но… сейчас он явно не в себе: его мощное тело бьет крупная дрожь, дыхание со свистом вырывается из груди, а губы остаются пугающе бледными. Поэтому я первым делом агрессивно и жестко растирать полотенцем его мокрую грудь и плечи — нам нужно разогнать застоявшуюся кровь по сосудам и вернуть тепло к его сердцу, чтобы он смог нормально дышать без угрозы внезапного спазма.
— Ты идиот, Грекхэм. Четыре титула — а мозгов как у семилетнего картингиста. Ты мог словить остановку сердца и…
— Не делай вид, будто тебе не плевать, Кендалл.
— Будь это так — меня бы здесь не было.
— Действительно. И почему же ты здесь?
— Потому что в свободное от работы время я, судя по всему, подрабатываю нянькой для мужчин с завышенным самомнением.
— Значит, вы видитесь с Митчем после работы? Ты все-таки хочешь, чтобы я ревновал, верно?
Я раздраженно закатываю глаза, чувствуя, как злость закипает внутри меня с новой силой, и быстрым движением плеча поправляю сползающие очки на переносице. Когда грудная клетка Грекхэма становится слишком красной от моих активных движений, я спускаюсь ниже к его ногам и начинаю с силой тереть его холодную лодыжку полотенцем, постепенно поднимаясь все выше по крепкому бедру. Широкие мышцы Роуэна под моими пальцами тут же заново каменеют и напрягаются, а его потемневший, затуманенный болью взгляд медленно фокусируется прямо на мне, пока я упрямо пытаюсь помочь ему окончательно прийти в себя.
Но у самого бедра — буквально в паре сантиметров от края его мокрых купальных шорт — Роуэн резко перехватывает мою руку. Он жестко останавливает мои движения, заставляя меня поднять голову и посмотреть прямо на него: в его карих глазах моментально вспыхивает тот самый знакомый, невыносимо дерзкий огонек, и он неторопливо, оценивающе осматривает меня сверху вниз. В полумраке комнаты повисает густая, звенящая тишина, в которой слышно лишь наше прерывистое дыхание и его очередной чертов сарказм:
— Я все-таки сделал это.
— Что именно?
— Заставил тебя намокнуть.
— Не будь таким придурком, Роуэн.
Я резко выдергиваю свою руку из его цепкой хватки и демонстративно возвращаюсь к его другой лодыжке, изо всех сил стараясь игнорировать то, как именно он на меня смотрит.
— Точно. Тебе ведь нравятся «хорошие мальчики», верно? Как я мог такое забыть!
— Тебе и не обязательно это помнить. К тебе это никак не относится.
— И все же ты на коленях между моихног, красавица.
Я тут же испуганно замираю на месте, только сейчас осознавая, в каком именно виде и позе я стою перед ним — мои щеки мгновенно вспыхивают от смеси из стыда и ярости, ведь моя строгая рубашка от ледяной воды стала практически прозрачной, плотно облепив тело и слишком четко очерчивая контуры нижнего белья. Это выглядит безумно непрофессионально и двусмысленно с моей стороны, поэтому я тут же подрываюсь с колен и судорожно тянусь к бумагам на стуле, с которыми изначально пришла.
— Что ж, вижу, тебе уже лучше.
— С таким-то доктором? Еще бы!
— Подпиши это.
— А если не стану?