Страница 12 из 24
Но в ответ наступает лишь тяжелая пауза: на экране видно, как его болид мотает из стороны в сторону на залитом водой треке, пока Роуэн упорно молчит, борясь с управлением и собственными мыслями.
— А если нет?
— Если ты финишируешь шестым или ниже — я до конца сезона даже не взгляну в сторону твоих графиков, буду работать только с Митчем и... ты даже не заметишь, что я существую.
В этот момент второй из болидов команды Кавальерро на огромной скорости едва не сносит заднее крыло Роуэна, пытаясь поравняться с ним на прямой. Грекхэм в последний момент уворачивается от агрессивного выпада соперника, вынужденно пропуская того вперед, и тяжело выдыхает в радиоэфир:
— Ладно, красавица. Давай посмотрим, на что ты способна.
Я тут же вывожу все параметры его машины на свой рабочий экран и отчетливо вижу движение его болида на интерактивной карте трассы, буквально физически ощущаю его сумасшедшую скорость и начинаю судорожно, строчка за строчкой, перепроверять каждый свой расчет.
— Смести баланс тормозов на два процента вперед, Алекс не успеет среагировать и…
— Ты действительно собираешься обсуждать со мной другого мужчину, Кендалл? Я рассчитывал на секс по телефону и…
— Роуэн.
— Да брось, красавица. Я всего лишь хочу, чтобы ты покраснела.
— Вряд ли это возможно в такую погоду.
— Но ты чертовски мокрая, верно? Неужели я сделал это с тобой, Кендалл?
— Оо, Грекхэм, боюсь Митчелл тебя опередил.
Я задерживаю дыхание, когда на моем главном экране болид Роуэна стремительно приближается к затяжному повороту. До него еще остается прямая, но Грекхэм уже летит на бешеной скорости, выстраиваясь в один плотный, опасный ряд сразу с четырьмя другими соперниками. В этот момент сердце начинает колотиться о ребра с такой силой, что мне становится физически трудно дышать, а ладони, сжимающие край стола, мгновенно становятся ледяными.
— Срежь апекс на втором повороте. Фернандо начнет смещение по малой дуге, и ты сразу обгонишь всю четверку.
— Так ты разбираешься во всех гонщиках и их маневрах, красавица?
— Меня интересуют лишь настройки их болидов.
— То есть мне не следует ревновать?
— Ты терпеть меня не можешь, Роуэн.
— Я этого не говорил.
— Но и не сказал обратного.
— Да брось, Кендалл, хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени?
— Извини, Грекхэм, туда допускаются только хорошие мальчики.
— Я стану для тебя кем угодно, если ты приведешь меня пятым.
Мои глаза неотрывно следят за графикой на мониторе, когда на сложном повороте Фернандо делает ровно то, что я и предполагала — он резко начинает перекрывать путь Роуэну слева по меньшему радиусу. Но Грекхэм беспрекословно и чертовски точно выполняет то, что я ему посоветовала — его болид красиво ныряет в образовавшуюся щель и обходит сразу четыре машины, вырываясь на шестое место. До моей безоговорочной победы в нашем безумном пари остается всего пятьсот метров, один упрямый болид Кавальерро впереди и… личный выбор Грекхэма. Ему остается проехать финальный отрезок по прямой, где мои технические настройки уже не имеют особого значения. Он может либо обогнать соперника, полностью доверившись своим природным инстинктам, либо же намеренно остаться позади, чтобы избавиться от меня и моих графиков до конца сезона.
— Роуэн, — предупреждающе звучу я.
— Мне нравится, как умоляюще ты произносишь мое имя, Кендалл. Не будь мне так плевать… это бы возбуждало.
— Ты играешь не честно, Грекхэм, клянусь богом, я…
— Да ладно тебе, красавица, — он явно наслаждается моим страхом, очевидно дразня меня. — Ты так властно командовала мной всю дорогу... теперь я хочу услышать это вживую, когда ты не сможешь спрятаться от меня за своим микрофоном.
И от этого признания напряжение между нами через наушники становится настолько осязаемым, густым и горячим, что у меня перехватывает дыхание. Его хриплый, вкрадчивый шепот заставляет краску мгновенно прилить к моим щекам, ведь это звучит слишком грязно и вызывающе даже для него, но… Роуэн не медлит ни секунды. Он тут же выжимает из своей машины абсолютный максимум, хитро обходит соперника по внешней траектории и пересекает чертову финишную черту пятым.
Это его лучший результат в текущем сезоне, поэтому все вокруг на командном мостике моментально начинают бурно праздновать, шумно хлопать друг друга по плечам и радостно поздравлять с успехом. Я же тяжело, прерывисто выдыхаю в микрофон и, совершенно не контролируя себя, тихо произношу лишь ему одному:
— Хороший мальчик, Роуэн.
Пит-стоп №6. Роуэн
Джидда, Саудовская Аравия
Шестнадцатое апреля
Я раздраженно шагаю вслед за суетящейся сотрудницей аэропорта, направляясь к единственной работающей стойке аренды автомобилей. На ходу я мысленно проклинаю поднявшуюся песчаную бурю, которая в один миг спутала абсолютно все мои карты, и Хэйза с его вечными, жесткими требованиями быть на месте вовремя, лишая меня малейшей возможности пропустить чертов медиа-день. Потому что именно из-за этих гребаных правил я вынужден торчать в этом Богом забытом и душном региональном аэропорту посреди пустыни, куда диспетчеры экстренно посадили мой частный джет из-за разгулявшейся стихии. Вокруг стоит оглушительный шум, в маленьком терминале царит дикая суета, а в воздухе буквально висит раздражение толпы людей, оказавшихся точно в таком же паршивом положении, что и я.
Нам наотрез запрещают продолжать полет, никто из сотрудников даже близко не может сказать, когда все это закончится, а у меня остается меньше шести часов, чтобы оказаться в Джидде. Все, что они могут мне сейчас предложить — это добираться до места назначения самостоятельно на какой-нибудь чертовой машине.
Поэтому я сворачиваю за угол коридора и резко замираю, замечая у стойки до боли знакомую копну темных волос. Я очень хочу оправдаться перед самим собой тем, что мне просто кажется, и я не могу с такого расстояния со стопроцентной точностью определить человека по одной лишь прическе, но когда дело касается чертовой Кендалл Хартман…
— Что ты здесь делаешь? — я стараюсь звучать максимально небрежно, неторопливо подкатывая к ней, но тут же замечаю на ее плечах слишком знакомую плотную ткань.