Страница 112 из 179
Комментатор вроде бы и не выглядел пьяным, держался очень неплохо. Но я видел как он размяк, окончательно расслабился. Лицо его покраснело, а голос приобрёл те самые бархатистые интонации, которыми он вещал с телеэкранов.
Я сидел молча, цедя тёплую минералку. Ждал нужного момента.
– Самуил, вот вы же всё знаете, – заплетающимся языком протянул Серёга. – Вы же там, на самом верху! Наверняка с такими серьёзными людьми общаетесь. А нам… простым смертным, это даж и не снилось.
– Инсайды, спонсоры, все дела… – добавил я от себя.
Широков снисходительно усмехнулся, покручивая стакан.
– Да ну, обычная работа, ребята, – ухмыльнулся он. – Информация это валюта. А я, как аналитик, должен знать курс этой валюты. Ничего сверхъестественного.
Я решил, что пора вступать в игру.
– Информацией нужно уметь распоряжаться, – ровно произнёс я, глядя ему прямо в глаза. – Кстати, о серьёзных людях. Тот человек, что сидел с вами до нас… Кажется, у него очень знакомое лицо.
Широков едва заметно напрягся. Его пальцы крепче сжали стакан, а из взгляда на секунду исчезла пьяная поволока.
– О, этот? – комментатор попытался отмахнуться с небрежной легкостью, но вышло фальшиво. – Обычный знакомый. Человек больших связей в узких кругах. Вы вряд ли пересекались на аренах. Он не из спортивной тусовки.
Мы с Серёгой обменялись короткими взглядами. Широков закрылся. Он был пьян, он был тщеславен, но он не был идиотом. Информацию о Пичугине он просто так не сдаст. Слишком велики были ставки. И причин много. Одна из них лежала в пухлом конверте, во внутреннем кармане его куртки.
Нужно было менять тактику. Я отставил стакан с минералкой, подался вперёд.
– Послушайте, Самуил, – мой голос стал тихим и доверительным. – Давайте откровенно. Я наставник «Огненных львов». Моя команда сегодня прошла первый раунд квалификации на Бетонке. Мы вынесли «Стальных Бивней», и мы пойдем дальше.
Широков прищурился, узнавая меня.
– Ах, вот оно что, – улыбнулся он. – Те самые «Львы», которые ломают об колено все прогнозы букмекеров… Наслышан. Выскочки сезона.
– Выскочки, которым нужны деньги, – жёстко поправил я. – А вам, как главному инсайдеру арены, нужны сенсации и эксклюзивы с самого низа. Вы же видели, как работает моя команда.
– Конечно видел, – кивнул Широков. – И не только. Я был комментатором на втором этапе.
– Я знаю изнанку турнира, – продолжал я. – А вы знаете тех, кто ставит на нас деньги. Уверен, мы можем быть полезны друг другу. Можем придумать взаимовыгодный формат сотрудничества.
Комментатор оценивающе прищурился. Его расслабленность окончательно улетучилась, уступив место расчётливому взгляду дельца. Я понимал, что значит эта пауза. Самуил прикидывал риски и возможную маржу от того, чтобы заполучить ручного инсайдера, и это прямо в команде, которая рвёт всех в квалификации.
– Взаимовыгодный формат… – задумчиво протянул Широков, доставая из кармана смартфон. – Это звучит разумно, Артур. Эксклюзивы нынче в цене.
Он продиктовал свой номер. А я сохранил его в памяти телефона, сделал дозвон, поделившись своим номером.
– Я позвоню вам чуть позже, Горай, – Широков поднялся из‑за стола, затем покачнулся и поправил куртку. – А пока… постарайтесь не вылететь на третьем этапе… Кстати, – он показал на бутылку виски, – неплохой напиток.
Он развернулся и быстро направился к выходу из бара.
– Лихо ты его окучил, – усмехнулся Серёга, провожая его взглядом. Затем допил виски, икнул. – Я бы так не смог.
– Ты хорошо его подготовил, – хлопнул я по плечу друга, поднимаясь из‑за стола.
Покинув «Дубовую бочку», мы добрались до подземки и начали спускаться по ступеням.
– Я его пробью, Артур, – заплетающимся голосом пообещал Серёга, потирая глаза. – И его связи с этим Пичугиным. Если они играют в связке, в Сетке должны быть следы транзакций или общих офшоров.
– Ты всё видел. В конверте скорее всего была наличка. Готовься к тому что ты ничего не найдёшь, – заметил я.
– Не‑не, – покачал головой Серёга. – Я их выпотрошу. Точно говорю.
– Только без риска, Серый. Такие люди ошибок не прощают, – я хлопнул его по плечу. – Высыпайся. А как найдёшь – сообщи и уже будем думать.
Мы сели в вагон метро, а затем Серёга вышел на своей станции, подняв на прощанье руку, сжатую в кулак. Я же проехал ещё пару остановок, и покинул вагон.
Через пять минут я уже шёл в направлении своего дома.
– Сударь! – требовательно проскрипел голос Сверчанского из моего нагрудного кармана. Барон, всё это время сидевший тихо, решил напомнить о себе. – Моя пищеварительная система требует немедленного вмешательства!
– Опять изжога, сударь? – усмехнулся я, не сбавляя шага.
– Хуже! После вашего элитного сублимата с вулканическим пеплом у меня до сих пор в желудке настоящая засуха! – возмущался гусар, перепрыгивая мне на плечо. – Требую кефира. Гусар без кефира на ночь – это как сабля без ножен!
Спорить с насекомым, ссылающимся на гастроэнтерологию, было выше моих сил. Я свернул к знакомому ночному ларьку, который светился тусклым неоном на углу, прикупил пакет самого обычного кефира.
Вернувшись домой, я стянул куртку, вытряхнул ворчащего Сверчанского на кухонный стол. Затем первым делом налил густой кефир в пластиковую пробку от бутылки и придвинул её к насекомому.
– Извольте, барон. Ваше лекарство, – ухмыльнулся я
Сверчок недоверчиво понюхал жидкость, а затем жадно припал к пробке.
Пока я кормил Искорку, Сверчанский выпил содержимое пробки, затем сладко причмокнул. Раньше такого не было, поэтому я отвлёкся от Искорки, подошёл к столу. Сверчок лежал на спине, театрально раскинул передние лапки. Его фасеточные глаза подозрительно блестели.
– Эх, гитара моя шестиструнная! – с надрывом заголосил гусар на всю кухню. – Отвори потихоньку калитку‑у‑у! И войди в тихий са‑а‑а‑ад, словно те‑е‑ень!
Я поневоле сморщился. Голос барона напоминал скрип несмазанной телеги, которую волокут по битому стеклу.
Эка его развезло. Неожиданно. Возможно, всё дело в специфическом метаболизме говорящего ферала, которое помножилось на ту самую дегустацию дрожжей с сахаром?
Я этого точно не знал, но факт налицо. Барона развезло моментально.
– Тихо ты! Сейчас соседей всех разбудишь, – предупредил я его, пытаясь взять в руку.