Страница 36 из 70
Чувствую прикосновение к руке. Распахиваю глаза. Гордей стоит напротив. Такой высокий, а я боюсь его, так сильно.
Он смотрит на меня. Его взгляд темнеет.
— Болит еще?
Кивает на синяки. Коротко мотаю головой.
— Н..нет.
— Не дрожи. Не трону я тебя. На.
Гордей поднимает мое полотенце, и расправив его, осторожно укутывает меня в него. От этой близости даже не дышу почти, я не могу просто.
Быстренько закутываюсь, и только когда прикрываю тело, становится лучше.
Зарубин проводит ладонью по лицу, набирает воздух:
— Какого черта ты здесь делаешь?
Простой вопрос, на который у меня нет ответа.
— Я заблудилась.
— А мне кажется, ты мне врешь.
Молчу, он словно видит меня насквозь.
— Ты из коридора сюда прибежала. У тебя не работает душ. Ты принимала его на втором этаже?
— Да.
Отвечаю тихо, не зная, куда деть глаза. От Гордея пахнет так же, как и тогда ночью.
— Ты принимала душ в комнате дяди. И? Почему ты оттуда убежала? Он что-то сделал, Дина?
Голос Гордея становится строже, и я резко отрицательно качаю головой.
— Значит, ты добровольно туда пошла к нему, захотела заработать больше и легла под моего дядю.
— Это неправда!
— Так скажи правду.
— Думай что хочешь!
— Единственное, чего я хочу — чтобы ты убралась из этого дома!
— Я не могу.
— Можешь! Сколько тебе заплатить, чтобы ты ушла? Еще тысячу баксов, две, десять? У всего есть цена!
— Я ненавижу. Тебя.
Произношу тихо, на большее нет сил, и распахнув дверь, позорно сбегаю.
Мне уже все равно, что тут где-то Герман Андреевич, я и правда не выдерживаю.Это слишком. Слишком больно, слишком невыносимо.
Я бегу к себе в комнатку прислуги и быстро переодеваюсь в форму. Боже, дай мне сил, дай терпения выдержать это.
* * *
Я почти не спал эту ночь. Понимание того, что она там на первом этаже в одном со мной доме, не давало покоя.
Чуча сидит там в холодной комнате. Мне есть до этого дело? Нет конечно, она мне никто, и я не обязан теперь помогать ей.
Захотела заработать баблишка — пожалуйста, твои проблемы, сам даже не знаю, почему так сильно злюсь. На нее, на себя, на всю ту дерьмовую ситуацию и ощущение капкана.
До Белки я жил нормально, ну, относительно. Все было уже понятно и договорено, а потом словно кто-то взял кисть, и поводил ею по холсту моей гребаной жизни, к чертям смешав все краски.
Когда же, наконец-то, я задремал, приснилась вообще какая-то хрень. Словно я в доме Гришки и она тоже там, а в моих руках нож и везде куча крови. Думал, сдохну когда проснусь, сердце колотилось.
С этим надо было что-то делать, я схватил телефон и набрал Марте. Ее голос отвлекал, с ней хотелось забыться и не думать о Дине по сто раз каждый чертов день.
Я только вышел из душа и офонарел. Чуча. Моя белка, не моя, точнее, просто. Дина. Она была в моей комнате. Голая абсолютно. Полотенце ее слегка только прикрывало, но мне хватило фантазии чтобы понять, что там под ним.
Глаза ее зеленые были по пять копеек, всполошенная, да и я охренел, вот уж точно не ожидал такой сюрприз с утра пораньше.
Внизу все тут же задубело, как только увидел ее. Молочная кожа, такая нежная. Я все еще помню, как она пахнет. Морским бризом, апельсином и волосы эти ее. Жидкое пламя, огонь.
У меня встал так, что аж больно стало, а после я увидел синяки. Там и на шее и на запястьях были, а девчонка в угол забилась. Такая странная, пугливая, она глаза закрыла, точно я ее тут прямо насиловать собирался.
Я ведь помню, как нам было хорошо, мне, точнее. Это я получил удовольствие тогда, а не она. Еще и девственница. Не думаю, что она о таком первом разе мечтала, но уж как есть.
Зло брало, а тронуть не мог, нельзя было, и так уже.. Девчонка эта рыжая тряслась предо мной, ее аж колотило, но при этом Чуча еще и умудрялась дерзить мне.
Я ее не понимал, клянусь, мне все это было непонятно. Чего она от меня хочет? Заработать, видать, да еще и по-быстрому, судя по тому, что к дяде моему она пришла прямо в койку.
От этой мысли сжимались кулаки и хотелось крушить все вокруг, сам не знаю, чего так бесился.
Разбираться не стали, Чуча вышла, а я снова принял душ, потому что стояк просто не падал. Пришлось обхватить член рукой и мастурбировать, не помню уже, когда таким занимался.
Сбить напряжение, возбуждение, но когда снова о Дине подумал, сразу же кончил.
Уперся лбом в стекло душевой, по спине били капли воды, хотелось орать, да только поздно. Я с ней не живу в одном доме. Это уже даже не смешно. Пройдет скоро. Помутнение просто какое-то. Надо Марту увидеть, тогда быстро переключусь.
* * *
Универ, учебу никто не отменял. Дома даже не завтракал, не хотел ее видеть. Смылся раньше, сам себя не узнаю, к черту.
Сессия скоро, пора включать голову. На крыльце вижу Максима с его перебитым шнобелем. Прохожу мимо, не здороваюсь. Он что-то фыркает, но мне нипочем.
По-хорошему, притянуть бы его, да вот только Гришка улики уничтожил, просто даром потеряю время.
В холле уже замазали ту чертову надпись, теперь снова белоснежная стена. Моня навела шмон, все блестит и сияет.
Покупаю кофе, черт, автомат заело, не работает ни хрена.
— Давай. Давай же!
Толкаю его рукой. Раз, два, а после уже ногой со всей дури.
— Да блядь! Давай же! Что за день!
— Нервы лечить надо.
Тонкий голосок, точно обухом по голове. Оборачиваюсь. Мирослава, конечно же, она.
— Отвали.
Наконец, аппарат проснулся, забираю свой кофе, вот только коза эта никуда не ушла.
— И как тебя только земля носит? Это ж надо, столько говна терпеть!
— Слышь, следи за словами.
— Не то что? Тоже изнасилуешь, а?
— Кого, тебя? Мечтать не вредно.
Фыркаю, а она аж губы поджимает. Нет, эта девка красивая, но с таким характером ей надо спокойного как труп.
— Какой же ты все-таки урод! Ну что ты стоишь, потешаешься, красавец, доволен теперь, да? Довел девку до края, бессовестная ты скотина! Лучше бы тебя поезд сбил, честное слово!
Ее глаза блестят, а я не догоняю. Пока не догоняю.
— Спасибо, я тронут, но подружаля твоя сама продалась. Волк сбросил, наконец, свою овечью шкуру.
— О чем ты?
— О том, что Дина твоя ненаглядная теперь у меня за бабки работает. Хорошо жить никому не запретишь!
На это Мирослава почему-то странно усмехается.
— Думаешь, Дина по своей воле к тебе пошла работать прислугой? Ах, да, ты же у нас всевидящий! Так вот, послушай сюда, мой гордый орел, а по факту, горный козел: узнав о том, что Дину изнасиловал какой-то придурок из универа, у тети Дины случился инсульт и теперь она лежит в реанимации при смерти!
— Что?