Где болит, там любит

Глава 22

Я не сплю практически всю ночь. В этой комнате для прислуги почему-то не работают батареи. Холодно, не помогает даже одеяло, которое я нахожу в шкафу. Воды горячей в душе тоже, как назло, нет.

Я порываюсь было выйти ночью и сказать об этом Герману Андреевичу, но приоткрыв дверь, вижу Гордея. Он идет в темноте из кухни, и я не решаюсь бродить по дому ночью. Это кажется мне опасным.

Так странно, раньше я не боялась темноты, а теперь мне страшно. И дерганная вся, это все после той ночи.

Теть Люба, как она там. Мне обязательно нужно узнать это завтра. Отпрошусь днем на час, надеюсь, отпустят.

И документы из универа тоже надо забрать. Я решила, что так будет правильно. Неважно, что это было моей мечтой. Теперь у меня сменились приоритеты. Нет ничего важнее здоровья любимых людей, остальное приложится.

И Гордей. Он ненавидит меня. Я это видела сегодня. Хотя бы в одном мы сходимся, потому что я ненавижу его тоже.

Мне надо продержаться, пока не помогу теть Любе и не выплачу хотя бы минимальную долю кредита. Потом сразу же уйду отсюда, если конечно, Гордей раньше меня не сживет, как обещал сегодня.

С этими мыслями я засыпаю в холодной комнате, кутаясь в одеяло.

Просыпаюсь рано, нужно идти гулять с собакой, но горячей воды как не было, так и нет.

Слышу за дверью возню, они уже проснулись.

— Доброе утро.

— Доброе.

Эльза, она при параде и куда-то спешит.

— Будете завтракать?

— Я не завтракаю. Никиту покорми как проснется. Я приеду с маникюра в полдень, к этому времени приготовь обед, погладь белье, выгуляй собаку, перебери кладовку.

— Хорошо.

— И оденься. Тут не гостиница тебе. Ходить в доме только в форме.

— Поняла.

Сильнее запахиваю халат, Эльза перебрасывает свои черные волосы через плечо и уходит, цокая каблуками.

В этот момент слышу звуки шагов на лестнице, но не успеваю забежать в свою комнатку, меня одергивает Герман Андреевич:

— Доброе утро, Дина.

— Доброе.

Он в длинном банном халате. Одет по-домашнему, что создает для меня еще большее ощущение дискомфорта рядом с чужим для меня мужчиной.

— Все нормально?

— Да, то есть. Я хотела сказать, что в моей комнате не работает отопление. И там нет горячей воды.

Стыдно немного, все же на мне халат, но кажется, Герман Андреевич спокоен как удав.

— Понял, я выхожу техника, сделают сегодня. Там была поломка, я забыл. Ты можешь пока принять душ у нас наверху.

— Это неудобно. Даже не знаю.

— Ты должна выглядеть опрятно на рабочем месте. Первая дверь справа.

— Хорошо. Спасибо.

Быстро киваю, и взяв из комнаты полотенце, поднимаюсь наверх. Тут много спален, я ищу первую дверь справа чтобы не дай бог, не попасть в комнату Гордея. Он не выходил еще, спит и я не хочу его трогать.

Спальня хозяев оказывается просто роскошной. Тут же и отдельный душ с ванной. Смотрю на кровать. Большая, постель еще не убрана. Тумбочки по обе стороны, какое-то белое дерево. Шкатулка с украшениями, вещи Эльзы. У нее хороший вкус, правда, я не особо разбираюсь в модных тенденциях.

Перехватив полотенце, вхожу в душ. Он заметно отличается от того, какой у меня в комнате прислуги, да и само помещение раза в четыре больше, все новое и техничное.

И главное, тут есть горячая вода, так что я с удовольствием принимаю душ, намыливаясь каким-то пахучим гелем.

Смыв пену и вымыв тяжелые волосы, я заворачиваясь в полотенце и выхожу из душа, вот только мой утренний релакс тут же срезается, потому что я понимаю, что в комнате больше не одна.

Здесь Герман Андреевич. Он ставит чашку кофе на тумбочку и прикрывает дверь.

— Извините, я уже ухожу.

Пячусь к двери, но он делает шаг навстречу и ловко ловит меня за талию.

— Не спеши. Дина.

Его ладони крупные и сильные. Герман Андреевич быстро хватает меня и смотрит мне в глаза. У меня же тут же паника. Никогда прежде он не вел себя так.

— Что вы делаете? Отпустите!

— Ты очень красивая девушка, Дина.

— Вы что..я не понимаю!

Сердце учащает ритм, я в одном только полотенце и еще не успела надеть форму. На мне даже трусиков нет. Стою босая, тело прошибает ужас.

Это Герман высокий, такой же, как и Гордей, только лет на двадцать пять его старше.

— Да все ты понимаешь, вижу, не глупая. Ты же не думаешь, что я только за красивые глаза тебя сюда взял?

— Что?

— Что слышала. У нас полчаса. Я хочу пользоваться твоими услугами по полной. Иди, ложись в кровать.

Я стою и слушаю все это, а у самой стучит в ушах.

Если Гордей смог, то его дядя справится еще проще.

Невольно вспоминаю ту ночь. Как мне было больно, а теперь что.. я снова этого переживу.

Кружится голова, делаю шаг в сторону.

— Умоляю, не надо.

— Не надо корчить из себя недотрогу! Знаю я все, не бойся, получишь надбавку.

Говорит и при этом одним рывком сдергивает с меня полотенце, а я не знаю, какой бес в меня вселяется. Схватив чашку его горячего кофе, я со всей дури плескаю это кофе на Германа Андреевича.

— Ай, блядь! Горячо!

Пользуясь единственной секундой, когда Герман Андреевич теряет бдительность, я тут же хватаю полотенце и выскакиваю в коридор. Я знаю, он выйдет сейчас, поэтому прячусь в первой попавшейся спальне, и как назло, ею оказывается комната Гордея.

* * *

Из огня да в полымя, из рук Германа Андреевича я попадаю в спальню Гордея, и он здесь, собственной персоной.

Я не успеваю сориентироваться и выскочить, хоть и знаю, что там в коридоре меня ждут. Гордей как раз выходит из душа и видит меня.

— Ты? Ты что здесь забыла?

Дышу быстро, судорожно, от ужаса не знаю, что сказать. Паника накрывает быстро. Чувствую себя загнанным зверьком, которому приставили дуло пистолета к виску.

— Эй, ты чего..

Задыхаюсь, воздуха мало, мое полотенце. Я не успела его нормально завязать, и теперь оно больше открывает, нежели прикрывает. А у меня паничка, как это Мироська называла. Когда ощущение такое, что вот-вот умрешь, и почва из-под ног уходит.

— Дина! Упокойся! Ну чего ты, я ж тебя не трогаю!

Гордей в одном только полотенце, низко повязанном на бедрах. Я вижу его обнаженный торс при свете дня впервые. Красивый он, холеный, опасный и злой.

Зарубин делает ко мне шаг, но становится только хуже. Забиваюсь к стене, прикрываю глаза, зажмуриваюсь.

Слышу, у как Гордей подошел, а мое полотенце, как назло, упало на пол.

Забиваюсь в угол, отворачиваюсь, прикрываю грудь руками. Не могу здесь, но и выйти на растерзание Германа Андреевича тоже не могу.

— Эй..